Содержание


1

В библии под именем Рааба разумеется Египет. В речи Генриха библейские цитаты весьма часты. Дальше в тексте они отмечаются разрядкой.

2

Имеется в виду Зегебергский августинский монастырь в Гольштейне, относящийся к бремеиской спископии.

Время первого появления немецких купцов в Ливонии старались установить на основании следующего места Хроники (XXIX.9): «Много дел и славных дел совершилось в Ливонии во время обращения язычников к вере Иисуса Христа за 67 лет, истекших с тех пор, как ливонская гавань впервые найдена была бременскими купцами». Так как эти слова Хроники, согласно вносимой Ганзеном (A. Hansen, Scriptores гегum Livonicarum, Bd Riga u. Leipzig.1853) поправке в хронологию Генриха, относятся к 1226 году, то первое прибытие немцеа в Ливонию и принято было датировать 1159 годом. Спор о том, откуда именно прибыли они, из Любека или из Бремена, на основании того же отрывка решали в пользу Бремена.

Оба эти положения, высказанные первыми исследователями Хроники, Иог. Дан. Грубером (Ioann. Dan. Gruber. Origines Livoniae sacrae et civil is, seu chronicon Livon. vetus. Francof. et Lipl,, 1740) и Ганзеном, долгое время пользовались общим признанием, но ныне целиком отвергаются.

Слова, отмеченные выше разрядкой, отсутствуют в лучшем издании Хроники, принадлежащем В. Арндту (Моnum, Germ. Hist., SS, XXIII, стр. 231—332 и Oktav-Ausgabe), как отсутствуют и в рукопись, по которой издана В. Арндтом соответствующая часть Хроники. Известны они по editio princeps Грубера и перепечатке его у Ганзена.

Издание Грубера сделано было по впервые найденной тогда рукописи, как оказалось потом, принадлежащей к группе интерполированных: в результате многих весьма тщательных изысканий, она датируется 1550—1575 гг., причем, как установлено, содержит ряд заимствований из печатных изданий первой половины XVI века.

В частности, интересующий нас отрывок считают заимствованием из Хронологии Функция. Там сказано: «В этом году (1158) какие-то купцы (бременские, как умозаключают, исходя из сопутствующих обстоятельств), желая попытать счастья и познакомиться с разными местами на суше и на море. . » (перев. наш).

Таким образом, отмеченное нами место, как несомненная интерполяция (притом очень поздняя), не может служить опорой выше приведенных хронологических соображений.

Дата прибытия Мейнарда выводится из следующего отрывка Хроники (XXIX.1): «. . .и вернулся каждый в свою деревню, к своему полю, стали пахать и сеять в полной безопасности, которой не видали уже сорок лет, так как литовцы и другие племена ни до начала проповеди слова божьего в Ливонии, ни после крещения жителей никогда не оставляли их в покое и безопасности». Поправка Ганзена относит конец упомянутого сорокалетия к 1226 г., а начало, следовательно, к 1184 году.

3

Русских князей Хроника везде именует reges (дважды — IX. 10 и XI.9 — о Вячко и однажды — XV. 13 — о Владимире Мстиславиче: regulus), то есть ставит их в уровень с королями Дании, Швеции, Германии, а иногда дает им, в частности в. князю новгородскому (XV.8. XXI.2, XXVI.2), реже — князю полоцкому (XX.3, XXV.2) и однажды в, князю киевскому (XXV.1) даже титул magnus rex. Мы не сочли возможным устранить этот оттенок в переводе.

Наоборот, вожди ливов, эстов и др. называются в Хронике senior, изредка princeps ас senior (Х.8, XXI.2), лишь Каупо, пользующийся особым вниманием автора, однажды назван quasi rex et senior (VII.5).

*

"Король полоцкий" изображается здесь, как сюзерен страны, и в этом нет преувеличения. По словам одного из новейших исследователей истории Прибалтики, «русские, туземцы, немцы и, наконец, религиозно-политический центр тогдашнего западного мира (Рим) смотрели на эту страну (Ливонию конца XII—нач. XIII в. — С. А.), как на часть Руссии»: папа Клемент III в 1188 году утверждает епископство Икскюль in Ruthenia; Гонорий III в 1224 г. именует ливонских епископов е их сотрудниками fideles per Russiam constituti; Урбан IV в 1264 г. считал восточную Лэтгалню лежащей Russiae.

В отличие от более северных (эстонских) областей, не раз бывавших объектом (обыкновенно мало удачных и непрочных) завоевательных предприятий варяго-руссов в X—XI вв., а затем — целью многих походов новгородских и псковских князей в XII—XIII вв,; в отличие также от восточной латгальской окраины (областей Адзелэ и Толовы), платившей день Пскову, но управлявшейся своими старейшинами, полоцкое княжество было не только весьма давним и прочным центром постоянной, «оседлой» русской власти в Ливонии, но и единственным до немцев центром «государственной» организации там вообще.

Полоцк — один из древнейших русских городов, до половины XII в. наследственное владение потомков Рогволода, упоминается в наших источниках уже с половины IX в., (ПСРЛ1, I, стр. 9 под 6370 г). - а в скандинавских сагах, под именем Palteskja, относится к еще более раннему времени.(Antiquites Russes, t.I,стр.105 (из Оrvaroddsaga); II, стр. 170—211.)

Вместе со своими уделами (Герцикэ, Кукенойс и, вероятно, еще иными) княжество полоцкое в XII в. владело всем средним течением Двины, примерно, от Двинска до Ашерадена. а в более древнее время, может быть, и нижним течением вплоть до моря. К северу от реки княжество охватывало территорию вплоть до линии, идущей от устья р. Трейден-Аа к истокам р. Эвста.

Напрасно было бы, однако, предполагать, что вся эта сравнительно обширная территория в одинаковой степени была освоена Полоцком. И старые и новейшие исследователи склонны рассматривать, как непосредственное владение князя полоцкого и удельных князей Герцикэ и Кукенойса, лишь ближайшие к политическому центру княжества местности, считая более отдаленные только "сферой влияния" соответствующего князя, где «подданство» ограничивалось не всегда регулярной данью и, временами, военной повинностью.

Не преувеличивая ни внутренней организованности самой русской власти в Ливонии, ни глубины ее политического и культурного влияния на местное население, необходимо отметить следующие факты: а) это была старейшая «государственная» власть в стране; б) князья Полоцка были не только de facto давними властителями ливов, но и юридически признавались в этом качестве даже противниками и соперниками (немцами); в) следы длительного русского влияния сохранились в общественно-политической и культовой лексике местных языков, а также и в топонимике.

Неудивительно при таком положении, что немцы, тотчас по прибытии, обращаются именно к князю полоцкому за разрешением проповеди, а в дальнейшем вынуждены считаться с  е г о противодействием, как с самым серьезным препятствием их закреплвнию и их незаписимости в Ливонии.

Исконной княжеской династией, наследственно владевшей Полоцком, были, как уже сказано, рогволодовичи, потомки известного нашей летописи Рогволода, в половине X в. (до Владимира св.), бывшего независимым владетелем Полоцка. Ряд обстоятельств (своеобразие княжеских имен этой династии, почти постоянная изолированность полоцкой политики от политической жизни Рюриковичей, родовая ненависть и столетняя борьба между потомками Рогволода и «внуками Ярослава» в 1021—1129 г. и мн. др.) позволяет думать по «внуки Рогволода» не принадлежали к Рюриковичам, так как и первый из них, Изяслав, сын Рогнеды, не мог быть сыном Владимира.

Ко второй четверти XII в. рогволодовичи настолько ослабелн во внутренних распрях и борьбе с ярославичами, что не могли даже удерживать господство в Полоцке: со второй половины века на полоцком престоле появляются и князья из смоленских рюриковиковичей и, повиднмому, литовские князья.

Князь Владимир, так часто и так определенно далее упоминаемый в Хронике, доныне представляет собою одну из загадочных фигур и генеалогии полоцкого дома, вообще изобилующей неясностямн. В наших летописях его тридцатилетнее княжение нигде не упоминается. Нет его имени и в Слове о полку Игореве, хотя трое или четверо других князей полоцких поименно названы там. Вместе : тем. по скудости источников, оказывается невозможно подойти к вопросу и с другой стороны: нельзя установить, кто же именно княжил в Полоцке в последние 15 лет XII в. и в начале XIII.

Попытки генеалогически определить князя Владимира полоцкого делались не раз. Н. М. Карамзин (ИГР, изд. 5, т, III, стб. 53—54), упоминая Владимира, говорит (ibid., примеч. 87): «Кто после Всеслава Васильковича, или 1181 года, княжил в Полоцке, не знаем. У Володаря минского был сын Васильке: не он ли назывался и Владимиром?» Пересказывая далее сообщение Татищева, ссылающегося, на пропавшую Хрущевскую летопись, о войне Василька Ярополковича дрогичинского в 1182 г. с Владимиром Володаревичем минским, Карамзин заканчивает так: «Сие известие могло бы служить доказательством, что сын Володарев назывался Владимиром, ели бы не смешано было с явной ложью».

Рафн в Antiquites Russes (I, стр. 483), более определенно держится той же версии, считая Владимира сыном Володаря Глебовича минского и, может быть, братом Василька. Позднейшими исследователями высказывались разные иные предположения (Лыжин, Срезневский, Боннель, Данилевич, Баумгартен), причем самая противоречивость их показывает, что вопрос о князе Владимире в окончательном виде пока неразрешим, недаром С. М. Соловьев, рассказывая (по Генриху) о русско-ливонских делах конца XII — нач. XIII в. и неоднократно упоминая «полоцкого князя», ни разу не называет его по имени (см. История России, изд. «Общ. Польза», I, стб. 609, 611, 613, 614, 617, 618). Что же касается относительной вероятности, то ею для настоящего времени в наибольшей степени все же обладает определение Карамзина.

*

О дани ливов князю полоцкому говорит и Арнольд Любекский в Chronica Slavorum, кн. VII, гл. IX, 10 (Monum. Germ. Hist., Scriptor., XXI, стр. 212): «Король Руссии из Полоцка имел обыкновение время от времени собирать дань с этих ливов».

*

Икескола - нынешний Икскюль на Двине выше Риги.

4

Готландия — остров Готланд с крупным торговым городом Висби — на обычном пути из Германии в Ливонию.

5

Первоначально имя Гольмэ (Holme), вероятно, относилось к наибольшему острову на Двине, называвшемуся просто Остров без всяких добавлении. Мейнард построил на Мартинсгольме, на восточной оконечности Далена свой второй бург и церковь. Позднее на северном берегу Двины, против Далена, был выстроен другой замок, а окружающая область получила наименование Кирхгольма, пo латвийски Salaspils, т. е, «город на холме», по русски — Салачи.

6

Архиепископом бременским был Гартвик II (1184—1207).

Точная дата посвящения Мейнарда неизвестна: Арнольд Любекский (о. с., VII.9.1) указывает 1186 г., тут же, однако, ошибочно называя местом епископской кафедры Ригу (еще не существовавшую), вместо Икскюля.

7

Торейда — в окрестностях нынешнего Трейдена, соседняя с двинскими ливами, была центральной и главной областью ливов. Имение, замок и церковь Трейден доныне по латвийски называются старым именем Турайда. Торейда лежала по обе стороны р. Аа (Койвы); к югу от нее была земля двинских ливов, с запада — море, с севера — округа Метсеполэ и Идумея, с востока — Венден и лэтигаллы.

8

О гадании с конем и копьями ср. Saxo Grammaticus, Hist. Danor., 1. 14. «Перед святилищем слуги обыкновенно размещали тройной ряд копий. Они соединялись попарно накрест и втыкались остриями в землю, а ряды разделялись равными промежутками. Если конь. . . эти ряды переступал сначала правой, а не левой ногой, предзнаменование считалось счастливым». (перев. наш).

9

Слова из 3-го письма Сульпиция Севера к его невестке Баесуле о смерти св. Мартина.

10

Ватмал— грубая шерстяная ткань.

Содержание


Made by Jurij Bikov