УИЛЬЯМ Ф. УОРРЕН
Найденный рай на Северном полюсе

Скачать всю книгу Уоррена У.Ф. "Найденный рай..." в *.doc-формате.

<< Назад

ЧАСТЬ V

Вперёд >>

ДАЛЬНЕЙШИЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ, ОСНОВАННЫЕ НА ИЗУЧЕНИИ ОСОБЕННОСТЕЙ РАЯ НА ПОЛЮСЕ

Если Солнце забывает Восток,
Если звезда больше не заходит,
Если семь святых Риши
Кружат всю ночь в высоком небе,
Если изливающееся с неба море
Орошает единственное дерево,
Если каждый год — это лишь день,
Что означают все эти чудеса?

 ГЛАВА 1. ЗВЁЗДЫ ЭДЕМА

 

I'mi voisi a man destra, e puosi mente
a 1'altro polo, e vidi quattro stelle
non viste mai fnor ch'a la prima gente.

Dante *

* Я вправо, к остью, поднял взгляд очей,
И он пленился четырьмя звездами,
Чей отсвет первых озарял людей.

Данте. Божественная комедия.
Чистилище. Песнь первая, 22
(пер. М. Лозинского)

Мы уже напоминали читателю, что в Эдеме, расположенном на Северном полюсе, звёзды не восходят и не заходят, как в наших краях, а двигаются слева направо, кружась над наблюдателем. Такое поведение небесных тел нельзя, конечно, увидеть нигде, кроме полюса. Если бы мы могли где-либо в мире древних традиций найти любое указание на веру в то, что при начале мира движение небесных тел отличалось от их современного движения, и, в частности, если бы мы были в состоянии обнаружить следы веры в то, что изначально звёзды двигались по почти горизонтальным орбитам, это могло бы стать наиболее поразительным, неоспоримым и неожиданным свидетельством того, что наблюдение человека за звёздным небом началось на Севере.

Но теперь случилось так, что мы нашли следы именно такой веры. В развлекательных фрагментах древнего фольклора, сохраненных для нас Диогеном Лаэртским, мы находим приписываемое известному греческому астроному Анаксагору замечательное указание: “В начале начал звезды кружились словно по куполу”.

Вращение “словно по куполу” означает вращение в горизонтальной плоскости, по …, или куполу обсерватории. Сам Анаксагор определил это движение более полно, когда сказал, что это было движение не …, то есть снизу, а …, то есть вокруг Земли (1).

Похоже, что и Анаксимен разделял эту идею, так как известно, что он уподобил кружение неба вращению шляпы над головой. Есть и другое разъяснительное выражение (принадлежало ли оно Анаксагору или тем, кто о нём писал, мы не знаем): “Сначала Полярная звезда, видимая непрерывно, всегда появлялась в зените, но затем достигала определенного склонения” (2).

Здесь мы, таким образом, встречаемся с доктриной древних астрономов, единое мнение которых сводилось к тому, что в начале мира небесный полюс был в зените, а вращение звёзд происходило вокруг перпендикулярной оси (3). Трудно сказать, что могло бы привести астронома к тому, чтобы придумать такую доктрину. С другой стороны, если это была интересная и, как кажется, парадоксальная традиция послепотопного мира на ранней его стадии, то очень легко заметить, до какой степени устойчивым был этот сюжет, особенно в среде любящих звезды халдеев и вавилонян, у которых самые ранние греческие астрономы и учёные заимствовали немалую долю их доктрин (4). И здесь не в первый раз говорится о том, что эта идея была известна и халдеям, и египтянам (5).

Теперь возникает и другой вопрос: Когда и при каких обстоятельствах это предписываемое полюсу “склонение” происходило, по представлениям авторов? Было ли оно постепенным или внезапным?

Считали ли древние, что это было результатом сдвигов в нормальном порядке природы или это одно из его нарушений? Думали ли они, что это естественный процесс всегда протекающих изменений или считали это исключительной катастрофой?

Наша гипотеза приводит нас к принятию именно последнего из этих предположений (6). Единственное разумное и достоверное объяснение склонения обнаруживается в переносе всей сцены человеческой истории с циркумполярной родины на какую-либо землю более низких широт. Теперь представим, что если во время распространения вод потопа или позже, в связи с новым приходом ледникового периода, люди, пережившие потоп, переместились со своей родины на полюсе на обширное центральноазиатское плато “Памира”, то предполагаемое начало истории послепотопного человечества было связано с новым обликом небес на этих новых широтах, и всё это могло выглядеть так, как будто сместилось само небо, а полярная родина была отброшена на одну треть всего расстояния от зенита до горизонта. Астрономические знания этих выживших людей, похоже, дали им возможность понять истинную причину изменений в обстановке, но их примитивные потомки, не обогащенные сокровищами допотопной науки и родившиеся в дикости кочевой жизни, в их новом и негостеприимном доме, могли очень легко забыть все эти объяснения. Со временем такие правнуки могли легко дойти до воплощения в странные мифы тех странных историй, которые передали им их отцы. В этих мифах не осталось ничего от первоначальных фактов, кроме туманных указаний на некоторые таинственные смещения неба, предположительно связываемые с очень отдаленными временами, когда произошел некий ужасный природный катаклизм (7).

Теперь трудно поверить в то, что по чистой случайности разные древние авторы упоминают и об удивительном факте смещения неба, и о его предполагаемом изначальном состоянии. Ни одно из этих упоминаний не было когда-либо объяснено теми, кто об этом писал. Одно из них содержится у Платона в докладе “Тимей”, где в повествовании, приписываемом египетскому жрецу времен Солона, говорится о “склонении тел, вращающихся вокруг Земли”, и это склонение принимается за истинное объяснение причины частичного разрушения мира, о чем упоминается и в мифе о Фаэтоне. Поскольку это разрушение производил огонь, то на первый взгляд тут не просматривается связь с разрушением в дни потопа; и в этом контексте не улавливается подтверждения такой связи. Однако, к счастью, мы имеем у Гигина более полную версию мифа, судя по которой, греки, видимо, считали, что всемирный потоп (от которого спасся Девкалион) был послан провидением свыше, чтобы прекратить ужасающее “всесгорание”, возникшее из-за того, что Фаэтон неумело правил конями. Это делает связь событий прямой и ясной. Потоп и “склонение небесных тел, вращавшихся вокруг Земли”, сразу приводят к верному историческому соотношению (8).

В пяти первых главах “Бундахишна” и в посвященном этому же парафразе “Зенд Спарама” также утверждается, что в первые три тысячи лет до появления Злого духа “солнце, луна и звезды находились в покое”, но как только Разрушитель добрых порядков явился, он набросился и разрушил небо, и землю, и море (9). Замечательно то утверждение, что в результате этого нападения Злой дух овладел “одной третьей частью неба” и залил ее мраком (10). Более того, в тринадцатой главе, где приведено пророческое указание на окончательное восстановление первоначального мира вплоть до его прежнего состояния, просматривается намёк (в тридцать втором стихе) на необходимость восстановления и переустройства небесного свода рукой Создателя (11).

В гипотезе об арктическом Эдеме и в переносе горизонта, видимого человеком, в дни потопа к более низким широтам мы обретаем ключ к объяснению всех этих фактов, упоминаемых выше.


(1) См.: “Des Ecrits et de la Doctrine d'Anaxagore” in: Histoire de 1'Academie des Sciences et Belles Lettrcs de Berlin. Berlin, 1755. Vol. IX. P. 378 ff.
(2) Диоген Лаэртский, II, 9: “Звёзды первоначально двигались, словно по куполу, так что полюс всегда оказывался под вершиной Земли; впоследствии же он приобрел отклонение”.

Летронн (Des Opinions Cosmographiques des Peres de 1'Eglise rapprochees des Doctrines Philosophiques de la Grece) говорит, что это мнение не могло быть ограничено рамками школы Анаксимеиа и Зенофана. “Оно должно было стать частью физической доктрины многих древних школ”. Revue des Deux Mondes. Paris, 1834. P. 650. В связи с этим вполне уместно отметить, что в японской космогонии прапредок, или “отец”, наших современных солнца и луны начинает свою деятельность в только что сотворенном мире с того, что повторно совершает в горизонтальной плоскости круговой обход “Острова застывшей капли”. Также и в китайской традиции первый человек держал в каждой руке изначальные солнце и луну. Наш современный китайский автор, писавший об этом сюжете, говорит, что это заслуживает особого внимания. Revue de Deux Mondes, May, 14, June 1, June 14, 1884. Несколько отрывков приводятся в “Catholic World, December”, 1884, p. 320—323.

(3) Перед тем как написать это, я читал труд Ричарда А. Проктора “Новая теория о щите Ахиллеса” и был поражен его аргументом, основанным на положении “водных” созвездий в наиболее древней астрономии: небесный экватор во времена, когда эти созвездия были изобретены, “должен был быть в горизонтальном положении”. Light Science for Leisure Hours. London, 1870. P. 309—312.
(4) Учителем Фалеса был халдей — этот факт единодушно просмотрели все писавшие о ранних космологических размышлениях греков. См. также: L. van Schroeder. Pythagoras und die Inder. Leipsic, 1884.
(5) “В равной мере похоже на правду и то, что в среде халдеев была известна идея о разрушении и возрождении мира, то есть поверхности земного шара, и, в соответствии с этим разрушением, о смещении всех тел небесного свода... Разные надписи в храмах Египта и иероглифы... мне также кажутся продуктом чётких представлений о катастрофе потопа и тех изменений, которые затем произошли на небе древности”. Klee. Le Deluge. Paris, 1847. P. 307.
(6) Бэйли в своей “Histoire de l'Astronomie des Anciens” склоняется к мнению, что древние египтяне считали это склонение постепенным, но Клее выражает явное сомнение в этом. Le Deluge. P. 301.
(7) Единственным другим приемлемым объяснением обсуждаемых фактов могло бы стать то, которое давно выдвигалось, но было отвергнуто, а именно то, что в отдаленной геологической эре в связи с неким катаклизмом изменилась ось вращения Земли, в результате чего новый, или современный, полюс оказался в области, ранее бывшей или умеренной, или жаркой. Одним из наиболее современных теоретиков, поддерживающих этот взгляд, является К. Уинслоу (С. F. Winslow, in his pamphlet on The Cooling Globe, Boston, 1865. Но см.: Maedler. Populiire Astronomic. P. 370 ss.), который утверждает, что, по подсчетам Бесселя, положение земной оси сместится менее чем на сто футов даже в том случае, если будет исторгнута из Гималаев и перенесена в Северную Америку часть их вещества в 114 кубических миль. Ещё более сильные утверждения прозвучали в докладе, прочитанном перед Лондонским географическим обществом профессором Дж. Ф. Туисденом 21 февраля 1877 года.
(8) Ср.: Milton. Paradise Lost, X, 648—690.
(9) “Ацтеки говорили, что когда солнце взошло впервые, оно лежало на горизонте и не двигалось”. Dorman. Primitive Superstitions. Phila, 1881. P. 330. Оба этих указания выглядят так, словно они возникли из неправильного представления об изначальной традиции, приводимой Анаксагором.
(10) West. Pahlavi Texts. London, 1880. Pt. I. P. 17. Уэст переводит ненадежно. Джусти приводит отрывок: “Он изъял из середины неба третью часть”. Der Bundahish. Leipsic, 1868. P. 5.
(11) West. Pahlavi Texts. Pt. I. P. 129. Приведенное выше указание основано на версии Уэста; оно не поддерживается Виндишманном.

Наверх

 ГЛАВА 2. ДЕНЬ ЭДЕМА

Такой день
Как бы рождён великим годом небес.

Mильтон

Если сад Эдема был на полюсе, то для первого человека год должен был представляться как один день и одна ночь. Более того, на рассвете этого странного дня солнце должно было всходить не на востоке, как в послепотопные времена, а на юге. Есть ли в традициях или священных книгах древнего мира хоть какой-нибудь намёк на такой восход или такой день?

Частичный ответ на такой вопрос можно обнаружить в религии древних норвежцев. Один датский учёный называет “замечательным” то, что в скандинавской мифологии содержится информация о солнце, которое до установления современного порядка вещей и своего восхода на востоке “всходило на юге” (1).

Равно поразительные сведения содержат и другие мифологии. Возвращаясь ко второму фаргарду “Авесты”, мы видим древнейшее иранское упоминание о Йиме, первом человеке и “царе золотого века”. Подробно приводится и описание “Вары”, или убежища, которое ему было велено построить как безопасное жилище — некое подобие сада Эдема. Далее следует единственный вопрос и ответ на него: “О Создатель материального мира, Святой! Какие светочи были в Варе, возведенном Йимой? ”

“Ахура Мазда ответил: там есть и не сотворенные и сотворенные светочи. Там звезды, луна и солнце видны лишь один раз в году восходящими и заходящими, и год кажется одним днём” (2). Версия последней строфы у Хауга такова: “И они думают, что день это есть год” (3). Шпигель переводит так же (4), хотя в своём комментарии он признается, что его смущает смысл столь удивительного заявления. Он замечает: “Реальные первоначальные слова очень трудны”. Но это не так, когда найден ключ.

Из “Законов Ману” тоже ясно, что восточные арьи разделяли эту же идею. У них Яма — то же самое, что и Йима у иранцев, — также был первым человеком. Его первое убежище было, как мы видели, на Северном полюсе, а после смерти он стал богом, властителем Южного полюса, царства мертвых. И хотя индусы больше не ассоциировали его с севером, во времена создания этой книги они прекрасно понимали, что изначальный Эдем Ямы — это была Илаврита вокруг северно-полярной Меру, где жили боги, и что там в году был лишь один день и одна ночь. В “Законах Ману” сказано: “У богов есть день и ночь — (человеческий) год... день — период движения солнца к северу, ночь — период движения к югу” (5). В равной мере безошибочно это выражено и в, возможно, более древней работе, позднее переведенной под заглавием “Институты бога Вишну”: “Движение солнца к северу — это день богов, южное движение солнца — это их ночь. Год у них — это день и ночь” (6).

В “Сурья-Сиддханте” мы читаем: “Боги считают единожды взошедшее солнце за половину года” (7). Это странное мнение становится совершенно ясным, как только мы поймем, что долго жившие предки и первые правители человечества изначально были на Северном полюсе и что они, обожествлённые и прославляемые в представлениях более поздних поколений, превратились со временем в богов, которым и поклонялись древние народы.

Учёный Антон Крихенбауэр находит в “Илиаде” и “Одиссее” постоянные отсылки к двум разновидностям дня. В тех же частях, которые, по его мнению, написаны позже, слово “день” имеет своё обычное значение, и длится он 24 часа. Он цитирует Лепсиуса как автора, признающего аналогичный “однодневный год” в египетской и других древних хронологиях, а также упоминает указания, встречающиеся у Палайфатоса и Свиды (8).

В тех частях эпоса, которые он считает более древними, день — это период продолжительностью в год, особенно когда это касается жизни и деяний богов.

Во всех до сих пор не упомянутых источниках — а мы не исчерпали их список (9) — мы встречаем новые и бесспорные свидетельства того, что, по представлениям древних народов, земля, где возникли и боги и люди, была такой, в которой, подобно нашему полярному Эдему, день и ночь составляют один год. А если таковой была их идея, то откуда они могли взять её, за исключением реальной традиции? Столь авторитетный в науке исследователь, как Чарлз Лайель, говоря об этих космологических и хронологических традициях индусов, отмечает: “Мы ни в коем случае не можем рассматривать их как усилия беспомощного воображения или верить в то, что они были сложены без учёта мнений и теорий, основанных на наблюдениях за природой” (10).

Даже в тех случаях, когда традиция была извращена или нарушена в среде варваров, параллелизм между днём и годом не всегда утрачен. Любопытное указание на это появилось в заметке писателя, с работы которого начата эта глава: “В те дни (в мире, существовавшем до нашего) сезоны были гораздо короче, чем теперь. И год тогда был всего как один наш день” (11).


(1) “Самое замечательное в мифологии Севера то, что она повествует нам о солнце, которое сейчас поднимается на востоке, а тогда всходило на юге, и это было до того, как установился обычный порядок вещей (до того, как сыновья Бора, то есть боги, создали Мидгард)”. Frederick Klee. Le Deluge, Fr. ed. j"Pfiqs, 1847. P. 224.
(2) Darmesteter's Translation. Vol. I. P. 20.
(3) Haug's Essays on the Religion of the Parsis, 2 ed. P. 235.
(4) “Эти (жители) считали год за один день”. Spiegel. Avesta. Leipsic, 1852. Vol. I. P. 77. См. его: Commentar uber das Avesta. Wien, 1864. Vol. I. P. 78, 79.
(5) Законы Ману. I, 67. (Русский перевод: М., 1960. — Прим. пер.)
(6) The Institutes of Vishnu, translated by Julius Jolly. Ch. XX. 1, 2,3. Sacred Books of the East. Vol. VII. P. 77. Я невольно думаю, что в этом альтернативном восходе и заходе солнца мы встречаемся с истинным объяснением происхождения старой раввинской идеи о том, что в аду год делится на холодную и жаркую половины, а сам ад расположен, как мы уже указывали, на Южном полюсе. Великий Ялкут Рубени так описывает ад. “Шеол — это наполовину огонь и наполовину град, и там много огненных рек. Семь убежищ (или разделов) ада очень просторны, и в каждом есть семь рек огня и семь рек града. Наивысший раздел в шестьдесят раз меньше второго, а второй в шестьдесят раз больше первого. И каждый раздел в шестьдесят раз больше предшествующего. В каждом разделе есть семь тысяч пещер, и в каждой пещере есть семь тысяч трещин, и в каждой трещине есть семь тысяч скорпионов, и каждый скорпион имеет семь членов, и в каждом члене у них по тысяче баррелей желчи. Там есть также семь рек сильнейшего яда, прикоснувшись к которому, человек разрывается. И поражающие его ангелы судят его и ежеминутно бичуют его полгода в огне и полгода в граде и снегу. И этот холод ещё более невыносим, чем огонь”. Eisenmenger. Entdecktes Judenthum. Vol. II. P. 345 (English translation. Vol. II. P. 52). По “Сурья-Сиддханте”, демоны, как и боги, видят солнце лишь в течение шести месяцев каждый год.
(7) Chapter XII, 74.
(8) Beitrage zur homerischen Uranographie. Wien, 1874. P. 1—34.
(9) Даже южноафриканские бушмены имеют странное представление, что солнце сначала не светило в их стране. И лишь после того, как первое дитя бушмена было послано на (северную?) вершину мира и запустило солнце, свет пришел на эту (подземную) область Африки. Bushman Folk-lore. By W. H. J. Bleek. Ph. D., Parliament Report. Capetown and London, 1875. P. 9. Аналогичный миф существует и у австралийских аборигенов.
(10) Elements of Geology, 11 ed. Vol. I. P. 8.
(11) W. Matthews. The Navajo Mythology, in: The American Antiquarian and Oriental Journal. Chicago, July, 1883. P. 209. Ср. выражение, приведенное Гарсиа из миштекской космогонии: Р. Dabry de Thiersant. Origine des Indiens du Nouveau-Monde. Paris, 1883. P. 140, n. 2.

Наверх

 ГЛАВА 3. ЗЕНИТ ЭДЕМА

... Святыня, где зародилось движение (1),
И смерть, и жизнь слились в одном потоке,
Откуда вырвалась сверкающая наполненность (жизни),
Трон Бога — Центр мира.

Кэмпбелл. Радость надежды

Облака — завеса Его, так что Он не видит, а ходит только по небесному кругу.
Книга Иова, 22:14

Для первого человека, по гипотезе арктического Эдемa, зенит был идентичен Северному полюсу на небесах. Люди поздних исторических эпох никогда не видели подобной картины звёздного небосвода. Насколько же отрегулированной и упорядоченной должна была казаться природа при таком устройстве вращающегося неба! И какое глубокое значение придавалось этому таинственному неподвижному центру космического вращения, расположенному прямо над головой! Как я указывал выше, этот полярный центр должен был, естественно, казаться вершиной мира, истинным небом, неизменным местом пребывания высшего Бога или богов. “И если в течение долгих веков существования послепотопного мира это циркумполярное небо оставалось в представлении человека истинным прибежищем Бога, то старейшие послепотопные народы, будучи рассеяны по всему земному шару на половине или в двух третях расстояния от экватора, не могли с легкостью забыть, что в центре и истинной вершине небосвода были трон и дворец Всесоздателя”.

Религии всех древних народов прекрасно и вполне удовлетворительно подтверждают эти предвидения и ожидания. С поразительным единодушием они объединяют место высшего Бога с Северным полюсом, “центром небес” или с небесным пространством, непосредственно его окружающим. Никто из пишущих на тему сравнительной теологии не говорил о фактах, подтверждающих это указание, но следующий обзор отвечает нашему предположению.

Во-первых, концепция иудеев. В таком чистом и высоком монотеизме, как религия древних иудеев, мы не должны искать четкой локализации места высшего Бога именно в циркумполярном небе, как это обнаруживается в политеистических верованиях других народов. “Не я ли заполнил всю землю и небо?” — сказал Яхве. Тем не менее, поскольку иудеи должны были, как думается, разделять до какой-то степени географические и космологические идеи своего времени, то не удивительно, что в разных местах их священных текстов встречаются следы этих идей. Некоторые из таких следов очень любопытны, и поэтому вполне естественно, что они привлекали внимание не одного специалиста по Библии, совершенно не подозревавших, что существовали их источники и что они разумны. Так, специалист по географии после повторения “вслепую” общего утверждения, что “евреи считали Землю диском, поддерживаемым, подобно плоской крыше восточного жилища, столбами”, продолжает употреблять те же выражения, к примеру: “Север выглядит высшей частью поверхности земли, в соответствии, видимо, с горными хребтами, которые находятся там” (2).

Другой исследователь, касаясь этого сюжета, говорит: “Евреи рассматривали всё, что находится севернее, как более высокое, а к югу — как более низкое, поэтому те, кто передвигался с юга к северу, считались ““идущими вверх”, а те, кто двигался к югу, — “идущими вниз”” (3).

Псалом 74 строфа 7 звучит так: “Ибо не от востока и не от запада и не от пустыни возвышение” (4). Почему это перечисление трех географических областей приведено без упоминания четвёртой? Просто потому, что небо, прибежище высшего Бога, находилось, по мнению всех окружающих народов, если и не самих евреев, на севере, в циркумполярной части небес, то есть в священной области, и нельзя было утверждать обратное, то есть что возвышение придёт не с севера (5). Это выглядело бы так же оскорбительно, как если бы кто-нибудь из нашего окружения сказал, что возвышение придёт не свыше. Поэтому автор псалма, завершая набор отрицательных указаний, немедленно добавляет: “Но Бог есть судия: одного унижает, а другого возносит”.

Интересный след этой концепции обнаруживается в Книге Иова, в восьмой и девятой строфах двадцать третьей главы. Во времена Ветхого Завета евреи и арабы называли страны света определенными терминами: “впереди” — восток, “позади” — запад, “слева” — север и “справа” — юг. Так и Иов в указанных строфах жалуется, что он нигде не может обнаружить небесного судию (6) — ни на востоке или западе, ни на севере или юге. Но, говоря об одном из этих мест, он указывает — “где Бог делает”. И это говорится о “левой руке”, то есть о севере. Это кажется введенным для того, чтобы особенно подчеркнуть восклицание: “Делает ли Он что на левой стороне, я не вижу” (Иов. 23:9). Если на первый взгляд такая локализация небесного владыки кажется несовместимой с прекрасными описаниями Иовом в других строфах всеприсутствия Бога, надо вспомнить, что мы тоже говорим о всеприсутствующем божестве как о живущем “вверху” и зовем его “Отец на небесах”.

Естественно, что противоположностью этой идеи северных небес явилась бы вера в то, что угрозы и зло для души приходят преимущественно “с правой руки”, или с юга, поскольку укрытие демонов — область, куда ринулся Асмодей, когда его изгнал ангел, — это юг (7).

Мы не можем с уверенностью утверждать, что такая вера действительно преобладала в среде древних иудеев, но все же, думая об этой возможности, мы находим отрывки в Писании, которые представляются нам как бы в новом свете. И если такая вера существовала, как велика тогда сила и красота выражения: “Потому что (Бог) справа от меня (то есть со стороны, открытой опасностям), я не поколеблюсь” (8). (В русских переводах Библии этот псалом звучит так: “Всегда видел я пред собою Господа, ибо Он одесную меня; не поколеблюсь”. Пс. 15:8. — Н. Г.)

С этим можно сравнить самоуверенное восклицание: “Господь твой владыка, Господь твоя сень со стороны правой руки”. (В переводе Библии: “Господь — хранитель твой; Господь — сень твоя с правой руки твоей”. Пс. 120:5. — Н. Г.). Также и в псалме 91 правосторонняя опасность встречает сопротивление: “Тысячи падут на твоей стороне, и (или “даже”) десять тысяч с твоей правой руки, но не приблизится к тебе” (В Библии эти слова из псалма 90:7 звучат так: “Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится”. — Н. Г.). И снова в псалме 142 сказано: “Я посмотрел вправо; но там не было человека кто знал бы меня; меня миновало убежище; никто не заботился о моей душе”. (В русском переводе Библии это псалом 141:4: “Смотрю на правую сторону, и вижу, что никто не признаёт меня: не стало для меня убежища, никто не заботится о душе моей”. — Н. Г.).

Обратите также внимание на проклятие: “Пусть сатана стоит по его правую руку” в псалме 109:6

(В русской Библии так: “И диавол да станет одесную его”. Пс. 108:6. — Н. Г.) и ещё — на видение Захарии, когда Великий противник появился справа от того, кому он пришёл сопротивляться: “...и сатану, стоящего по правую руку его, чтобы противодействовать ему” (Зах. 3:1).

Но если здесь сатана появляется снизу и с юга, то у Иезекииля истинный Бог появляется сверху и с севера (Иез. 1:4). В этой области были святая гора Бога, город великого царя (Пс. 47:2; у автора: Пс. 48:2. — Н. Г.), земля золота (Иов. 37:22) (в переводе: Светлая погода приходит от севера, и окрест Бога страшное великолепие”. — Н. Г.), место, где Бог “распростёр север над пустотою, повесил землю ни на чём” (Иов. 26:7) (9). Поэтому жрец, совершающий службу у алтаря — и у скинии, и позднее, и в храме, — обращался лицом к северу. По Талмуду, царь Давид имел Эолову арфу у северного окна своей спальни, звуки которой будили его каждую ночь, когда поднимался северный ветер точно в полночь, и он вставал для вознесения молитвы и набожных размышлений” (10). Вероятно, не без значения встречается у Иезекииля образ идеального храма будущего, в котором помещение для жрецов, молящихся у алтаря, “должно быть ориентировано на север” (11). (“А комната, которая лицом к северу, для священников, бодрствующих на страже жертвенника”. Иез. 40:46. — Н. Г.)

Во-вторых, концепция египтян. Совпадение между древней египетской концепцией мира и неба с описанной выше было бы замечательным, если бы мы не знали, что Египет был колыбелью евреев. Древние жители Нильской равнины имели те же самые идеи относительно вершины земли; они, как и евреи, помещали её на севере. Это было особенно примечательно, потому что противоречило естественным показателям их земли, которая непрерывно поднималась к югу. Как указывалось в предыдущей главе, Бругш сказал: “Египтяне считали, что земля поднимается к северу вплоть до самой крайней северной точки, где она наконец соединяется с небом” (12). В соответствии с этим египтяне локализовали свою Та-нутер, или “землю богов”, на крайнем севере (13).

На северной внешней стене храма Аммона в Карнаке есть надпись, что боги обещают фараону Рамсесу II дары этой небесной страны, “серебро, золото, лазурит и все сорта драгоценных камней из земли богов”. Отсюда, также в противоречии с указаниями природы, вытекает, что северная полусфера считалась областью света, а южная — областью мрака (14). Проход из секретной камеры Большой пирамиды был направлен точно на северный полюс небес. Все другие пирамиды имели отверстия, открытые только в северную сторону. Некоторые египтологи, изучавшие этот сюжет, иногда сомневались в том, что такие особенности этих построек имели религиозное значение. Если же наша интерпретация правильна, тогда проходы, ведущие из погребальной камеры в сторону северного неба, говорили о жизненной вере в то, что из камеры смерти ведет дорога, прямая и всегда открытая, прямо в область жизни, нерушимой и божественной (15).

В-третьих, концепция аккадцев, ассирийцев, вавилонян, индийцев и иранцев. После всего, что было сказано в предыдущих главах о Харсак Курра, Сад Матати, Хар-Моед, Су-Меру и Хара-Березайте, не требуется дальнейших доказательств того, что все вышеуказанные народы связывали мысль об истинном небе, царстве высших богов, с северным небесным полюсом (16). В каждом случае пики их соответствующих гор пронзали небо именно в этой точке. Доныне сабеи Харрана — наиболее прямые наследники религиозных традиций Тигро-Евфратского мира — строят свои храмы с учётом указания древней веры (17). Их жрецы, проводя жертвоприношения, обращаются лицом к северу, подобно древним жрецам (18).

В Ригведе мы видим выражение “амритасья набхим” — “пуп небес”, подобные определения часто встречаются в ведической литературе. Они относятся к северному небесному полюсу, подобно тому как выражение “набхир притивьяс” — “пуп Земли” (например, в Ригведе, III, 29, 4) означает земной северный полюс. Каждый из них считается в высшей мере святым, это самые священные храмы: один на небесах, другой на земле. И то, что ни один из переводчиков памятника до сих пор не обратил на это внимание, кажется необъяснимым (19).

В буддизме, унаследовавшем и сохранившем столь многое из древних представлений индийцев, выжила и идея о престоле на небесном полюсе (20). Очень интересно последовать за автором “Лалитавистары” — в этом произведении ребёнку Будде при его появлении на свет приписываются первые слова и дела, которые безошибочно идентифицируют север с обителью богов, а его низ — с прибежищем демонов (21).

Даже современные реликты в верованиях неарийских аборигенных племен Индии, как, например, гондов, обнаруживают древние всемирно встречавшиеся этнические веропредставления (22).

В-четвертых, финикийские, греческие, этрусские и римские концепции. В научной работе Моверса, посвященной финикийцам, прослеживается мысль, что этот народ разделял общеазиатский взгляд на локализацию Горы богов на крайнем севере (23).

Известно случайное, но содержательное и вполне удовлетворительное свидетельство того, что древние эллины видели небеса богов в северном небе. Например, небеса, поддерживаемые Атлантом, но, как мы уже упоминали, земное место Атланта — это Северный полюс. Опять же, Олимп был местом пребывания богов, но современная трактовка значения этого названия — Атлантический столб, описываемый как высокая гора, поддерживающая небо на его Северном полюсе (24). Действительно, многие теперь утверждают, что Олимп греческой мифологии был просто севернополярной Мировой горой азиатских народов (25).

Греки при этом оборачивались к северу, и мы знаем из Гомера, что, обращаясь к олимпийским богам, они протягивали руки к звездным небесам. Отсюда можно прийти к выводу, что их молитвы были адресованы северным небесам. Полностью подтверждает это указание Платона на “святое обиталище Зевса”, где проходили торжественные собрания богов и которое, по его объяснению, “находилось в центре мира” (26).

То, что этот центр является северным небесным полюсом, ясно из хорошо известного отрывка из “domicilium Jovis” (дом Юпитера); там же говорится, что этрусские и римские авгуры считали гром и молнию с севера более значимыми, чем приходящие с других стран света, так как они были “выше и ближе к жилищу Юпитера” (27). Страны высших северных широт тоже считались священными.

“К концу официального или государственного язычества римляне считали Великобританию ближайшей к небу и землей, более святой, чем земли Средиземноморья” (28). Варрон и другие латинские писатели подтверждают это общее представление, так что все новые толкователи старой этрусской религии объединяются в локализации убежища богов Этрурии в центре небес, на северном циркумполярном небе (29).

Нибур и другие известные учёные уверяют нас, что и римляне разделяли эти же верования (30).

В-пятых, японская концепция. Мы уже видели, что в японской космологии воткнутое вниз копье Идзанаги стало прямой осью неба и земли. Поэтому место Идзанаги на верхнем конце этой оси может быть только в точке Северного полюса и нигде больше (31).

Но мы можем прийти и к точному заключению. В древней японской мысли Создатель был столь неотторжимо соединен с полюсом, что даже один из его высших и божественных титулов был этим порожден.

Один из наших выдающихся ученых, анализируя начальные идеи этого народа, писал: “Я готов со всей строгостью указать, разбирая вопрос о Кодзики, и о синтоизме, и о японской философии, что, судя по всему этому, в их истоке был только один бог и никого больше. “Далеко в глубокой бесконечности пространства, на престоле молчания” восседал бог по имени Аме-но-ми-нака-нуши-но-ками, которое означает “Бог центра небес” (32). Внимательному читателю данной главы должно быть ясно, что это за центр небес.

В-шестых, китайская концепция. Древнейшая форма богопочитания у китайцев — это поклонение богу Шан-ди, высшему среди богов. Эта вера, как утверждают, существовала за две тысячи лет до нашей эры.

Обычно Шан-ди правильно описывают как бога небес, но его истинное место, его дворец — это Цзе-вэй. И если мы спросим о значении и месте Цзе-вэй, нам местные комментаторы священных книг ответят, что это “небесное пространство около Северного полюса” (33).

Здесь, как и в Японии, Египте, Индии, Иране и Греции, полюс — это “центр неба”. Один из авторов в “Китайском хранилище” цитирует из авторитетных религиозных книг следующее: “Полярная звезда — это центр небес”. “Трон Шан-ди находится в Цзе-вэй, то есть на Полярной звезде”. “Непосредственно над центральной вершиной Куньлуня появляется Полярная звезда, которая и есть небесное жилище Шан-ди”. “В центральном месте Полярная звезда небес, Сверкающая, Великая монада, всегда находится” (34).

В соответствии с этой концепцией, император и его окружение во время службы перед Алтарем небес всегда обращаются лицом к северу (35). Полярная звезда — самостоятельный объект поклонения (36). И насколько сохраняется, по прошествии тысяч лет, это место как жилище Бога на полюсе, иллюстрируется следующим случаем, рассказанным д-ром Эдкинсом: “Однажды я встретился со школьным учителем из соседнего района. Он спросил, что я думаю об астрономии и географии. Чужие мысли об этом очень интересуют всех представителей образованного класса... Ему был задан вопрос: “Кто владыка неба и земли?” Он ответил, что не знает ничего, кроме Полярной звезды, именуемой по-китайски Тянь-хаун-дэ-ди — “Великий владычный правитель небес” (37).

В-седьмых, древнегерманская и финская концепции.Подобно другим древним людям, германские язычники, молясь и принося жертву, оборачивались лицом к северу (38). Там, в северных небесах, на вершине Иггдрасиля, мировой оси, находился светлый город Асгард, прибежище богов-асов. Эдда выразительно говорит, что его возвели “в центре мира” (39). Со времён единственного места весь мир людей всегда видим и днём и ночью, с этого Хлидскьяльва, наблюдательной башни Одина. С этой “северной части неба” он сам и Фригг, подобно великим богам этрусков, “озирали всю землю” (40).

Имя верховного божества финнов было Укко. В их мифологии он иногда предстаёт поддерживающим небесный свод, подобно Атланту, и иногда его называют “пупом неба” — “Тайвахан напанен”. По разъяснениям Кастрена, этот любопытный титул дан ему потому, что его местом считается центр, или полюс небес (41). В эпосе финнов, в “Калевале”, жилище высшего Бога называется Тяхтела (42), и это слово просто обозначает “место Тяхти” — Полярной звезды (по-эстонски — “Тяхт”).

Мы ещё не исчерпали всего подручного материала для иллюстрирования этого сюжета (43), но, право, мы уже представили многое. Увидев это полное единодушие древних народов, ни один разумный читатель не пройдёт мимо его значимости. Ни одно объяснение не может быть столь же простым и очевидным, как то предположение, что небеса, бывшие куполом над колыбелью Человечества, были тем самым небом, в зените которого находилась точка небесного полюса.

__________________

До завершения этой главы необходимо отметить ещё один интересный момент. Знакомясь с традицией древних народов, посвященной Эдему, о чем говорилось выше, в части IV, зададим читателю вопрос: “Как это может быть, что при таком единодушии всех народов, относящих колыбель человечества к Северному полюсу, только одни евреи помещали её на востоке?”

К этой загадке мы дали ключ в только что рассмотренных фактах. Единственным словом в книге Бытие, связанным с Эдемом, является “Кедем”. Это слово буквально означает “то, что находится перед человеком” и было применено к востоку из-за обычая поворачиваться в том направлении, о котором шла речь (44). Из текста Бытия (13:14) может показаться, что такая связь с востоком восходит к дням Авраама, но в свете “обычая” определенного времени или народа это могло означать любое направление или просто место “перед кем-либо”. В поздние исторические времена это означало у евреев восток, а запад, соответственно, определялся словом “позади”, север назывался “с левой руки”, а юг “с правой”, как выше и указано. Но в Египте эти слова употреблялись иначе: “передняя страна” — это был или север или юг, определеннее сказать мы не можем, так как мнения египтологов по этому вопросу разделились. Пьере думает, что так определяли юг и, соответственно, с правой руки был запад, а с левой восток (45). Чабас же и другие видели обратное значение в переводимых иероглифах “правый” и “левый”, считая, что в определении стран света древние египтяне ориентировались на север.

В среде аккадцев и ассирийцев, если мы можем положиться на вопросительное утверждение Ленормана, преобладали другие представления: с правой руки был север, с левой — юг, а “переднее” направление — запад (46).

В свете этих фактов делается ясно, что в до-авраамово время слово “Кедем”, или “передняя страна”, могло обозначать, в противоречие принятому среди евреев объяснению, и север, и любую другую страну света. И есть много причин признать, что таким и было это значение.

Мы видели, что это была священная страна света для всего азиатского и египетского мира. В эту сторону оборачивались лицом все самые ранние священнослужители и жертвоприносители из числа тех, о ком мы знаем (47).

Что ещё они могли бы выбирать и рассматривать изо всех стран света с точки зрения своего положения при совершении молений? И если мы примем, что таков был обычай всех потомков Ноя до их рассеяния и что, соответственно, “передняя страна” обозначала север, все становится ясным. И Бытие тогда воссоединяется со всеобщей этнической традицией в вопросе локализации колыбели человечества на севере. И запись тогда звучит так: “И Бог насадил сад в северной стране, в Эдеме”. И в точном согласии с этим, именно с горных высот северной страны — “из Эдема” — потомки Ноя в более поздние времена приходят на равнину земли Сеннаар (Бытие, 11:2). При этом проясняется и другая тайна — как привести первых колонизаторов Сеннаара в долину Тигра и Евфрата с какого-нибудь предполагаемого Арарата путем предполагаемого шествия с востока или же если позволит ландшафт, то к востоку, и это всегда запутывало комментаторов (48).

Эта интерпретация впервые объединяет строфу 8 из главы 2 Бытия со строфой 13 из главы 28 Книги  пророка Иезекииля — в обеих строфах указывается одна и та же точка компаса — святой север. (В нашем издании Библии такого совпадения нет. — Н. Г.) Эта же интерпретация сближает и упоминания о “детях Кедема” в древнейшем еврейском Писании — в строфе 1 главы 29 Бытия и в строфе 3 главы 1 Книги Иова (в обеих речь идет о востоке). В то же время это дает нам возможность локализации “земли Уз”, что точно совпадает с утверждением Иосифа: “Уз — это основа Трахонита и Дамаска, эта страна лежит между Палестиной и Келосирией” (49).

Для большинства читателей такое решение проблемы особенностей характера еврейской традиции выглядит, возможно, как совершенно удовлетворительное. Но другим может показаться, что трудно поверить в то, что один и тот же термин мог в разные периоды обозначать разные страны света (50). Для них представят интерес следующие строки, написанные, конечно, без связи с нашей проблемой: “Названия четырех основных стран света и, что особенно примечательно, иероглифические их обозначения в известной мере те же самые и в аккадской, и в китайской культурах.

Я намерен показать это в специальной монографии по данному вопросу. Здесь же необходимо отметить, что смещение географического горизонта отражено в так называемых ста семьях. То, что называется югом на клинописных таблицах, соответствует востоку в памятниках Китая, север — западу, восток — югу.

Так возникает смещение стран света по кругу. Было бы интересно проследить по аккадским и ассирийским названиям, где мы могли бы найти, что они, в свою очередь, указали на раннее смещение, о котором нам напоминают только данные следы” (51).

Возможно, обычай Древнего Египта поможет нам найти наиболее простое решение. Если верить словам учёного Масперо, египтяне часто сводили четыре стороны света, или направления, до двух, употребляя название “восток” для определения и востока и севера, а слово “запад” — для того, чтобы отразить широкое понимание своих представлений о двух точках — на западе и на юге (52). И если Моисей, получивший образование в Египте, писал об этом обычае, можно употреблять слово “Кедем” для обозначения “передней страны” на севере, а также использовать его, говоря о востоке (53).


(1) Поэт говорит о Северном полюсе. Последние главы части III этой книги иллюстрируются содержанием трёх первых строк поэмы, а последняя строка — данной главой. Здесь уместно вспомнить Мензеля: “Во многих греческих мифах Ниса описывается как центральное место, где началась жизнь и куда она вернётся... Идеальную Нису как пункт зарождения мира мы можем искать только на Северном полюсе”. Die vorchristliche Unsterblichkeitslehre, I, 65; also p. 42.
(2) Rev. William Latham Bevan, A. M. in: Smith's Dictionary of the Bible, An. “Earth”. Vol. I. P. 633, 634 (Hackett's ed.).
(3) McClintock and Strong. Cyclopaedia, Art. “North”. Vol. VII. P. 185. В Аккаде существовало такое представление. Lenormant. Beginnings of History. P. 313.
(4) В тексте Уоррена этот псалом — в нумерации английской Библии псалом 75, строфа 6 — звучит не так, как в опубликованных вариантах русской Библии: “Возвышение придёт не от востока и не от запада, ни с юга”, что не совсем точно. — Прим. пер.
(5) “A peculiar sanctity is attached to the North in the Old Testament records”. T. K. Cheyne. The Book of Isaiah. London, 1870. P. 140, 141. [See our cut: “The Earth of the Hindus”. P. 152.]
(6) Adam Clarke. Commentary, in loc. Лучшим объяснением, которое старые комментаторы знали и давали, является: “Было больше людей и более разумных к северу от страны Иова, а не в остальных направлениях. И особенно — на севере была великая ассирийская держава; но Бог желал жить и действовать преимущественно среди этих людей, отсюда и этот текст, и его язык. Matthew Poole // Dietelmair and Baumgarten's Bibelwerk. Vol. V. P. 634.
(7) Книга Товита, 8:3. Ср.: The Book of Enoch, XVIII, 6 — 16; XXI, 3 — 10.
(8) Текст все же, кажется безошибочным, поскольку в следующих строках говорится о Шеоле, то есть об аде.
(9) “На севере высочайшие горы, и выше всех святая гора Бога... С севера приходит, как правило, Иегова”. Herrzog's Real-Encyclopadie, Art. “Welt”, Bd. XVII, S. 678. “Подобно индусам, персам, грекам и тевтонам... племена семитов говорили о горе своих богов на крайнем севере: Книга пророка Исаии, 14:13 (“...и сяду на горе в сонме богов, на краю севера”. — Н. Г.); Книга пророка Иезекииля, 28:14 (“...ты был на святой горе Божией”. — Н. Г.), и даже в среде иудеев, вопреки противодействующему влиянию моисеевой веры, в религии продолжают сохраняться следы таких же представлений. Псалом 98:9 (“...и поклоняйтесь на святой горе Его”. — Н. Г.). Север, таким образом, воспринимался как священная область: Левит, 2:11 (“И заколет её пред Господом на северной стороне жертвенника”. — Н. Г.); Книга пророка Иезекииля, 1:4 (“...и вот, бурный ветер шёл от севера”. — Н. Г.). Dillmann. In: Schenkel's Bibel Lexicon. Leipsic, 1879. Vol. II. P. 49.
(10) “Ежедневно с четырёх стран мира дуют четыре ветра, и три из них постоянно сопровождаются северным ветром, а иначе мир перестанет существовать. Самым пагубным из всех является южный ветер, который разрушил бы мир, если бы его не сдерживал ангел Bennetz”. Цит. из Талмуда: Bergel. Studien uber die naturwissenschaftlichen Kenntnisse der Talmudisten. Leipsic, 1880. P. 84. Ср.: Dillmann. Das Buch Hensch, Кар. LXXVI; LXXVII; XXV.5; XXXIV; XXXVI. W. Menzel. Die vorchristliche Unsterblichkeitseehre, Bd. III. P. 35, 101, 168, 345.
(11) На первый взгляд кажется странным, что в середине века в христианской Европе север воспринимался как особое убежище сатаны и его подданных, и на северной стороне некоторых церквей, вблизи крестильной купели, должна была быть “дверь дьявола”, которую открывали для того, чтобы злой дух ушёл на своё место в тот миг, когда тот, кого крестили, отрекался от него. Простое объяснение этого выявляется в факте разъяснений, даваемых народу о том, что прежние боги язычества были дьяволами. Ср.: Grimm. Deutsche Mythologie. P. 30, 31. Conway в своей работе “Demonology and Devil Lore” (London, 1879. Vol. II, 115; I, 87) совершенно не понимает философского содержания этого факта. Подобное изменение произошло и в среде иранцев после того, как маздеизм изменил их древних дэвов, превратив их в демонов. Поэтому, когда в некоторых частях авестийской литературы (главным образом в более старых) небо Ахуры Мазды находилось на севере, в других частях её север является миром смерти и демонов. См.: Bleek. Avesta, I, p. 3, 137, 143; II, 30, 31; III, 137, 138, et passim. Darmesteter. Introduction. P. LXVII, LXXX. Haug. Religion of the Parsis, p. 267 ff.
(12) Geographische Inschriften altaegyptischer Denkmaler. Leipsic, 1858. Vol. II. P. 37.
(13) В одном месте Бругш переводит ta-nutar-t mahti как “северная земля богов”. Astronomische und astrologische Inschriften. P. 176.
(14) “Двенадцати великим богам посвящаются непосредственно звезды, бесчисленно усыпающие всё пространство эфира и разделяемые на четыре главные группы, соответствующие четырем странам света.

Их подразделили еще на два более высоких порядка — относящихся к северной полусфере и связанных со светом, с добрым началом, и относящихся к южной, тёмных, холодных, пагубных и связанных с мрачным убежищем Аменти”. Guigniaut's Сreuzer. Religions de 1'Antiquite. — Vol. II. P. 836. Любопытный пережиток этой концепции обнаруживается в талмудическом трактате Emek Hammeleck. См.: Eisenmenger. Entdecktes Judenthum, Stehelin's version. Vol. I. P. 181; сотр. р. 255 ff.

(15) Связь бога Сета с созвездием Большой Медведицы, сообщенная Плутархом и позднее подтвержденная астрономическими текстами (Brugsch. Astronomische Inschriften altaegyptischer Denkmaler. Leipsic, 1883. P. 82—84, 121—123), кажется на первый взгляд несостоятельной в смысле связи с южно-полярной локализацией демонов и разрушительных духов. Но кажущееся затруднение переходит во все более твёрдое доказательство правильности нашей теории, когда вспоминается, что в наиболее древние времена Сет “не был богом зла”, но верховным покровителем мира, от которого египетские правители получали право своего владычества над двумя полусферами. “И только с упадком империи этого бога стали считать злым демоном, и его имя было сбито с памятников, и исключены из ритуалов его имена-синонимы”. Renouf. Religion of Ancient Egypt. P. 119, 120. Выражение “пуп, или центр мира” в качестве определения северного небесного полюса, столь распространённое среди древних народов, было, как кажется, широко известно и египтянам. Brugsch. Ibid. P. 122, 123. В переводимом тексте, однако, есть некоторая неясность. Ср.: с. 154.
(16) “Не может быть сомнений в том, что небо Ану было частично ограниченным районом небес, центром которого была Полярная звезда и который пронизала вершина Райской горы”. Rev. О. D. Miller. The Oriental and Biblical Journal. Chicago. 1880. P. 173.
(17) “Церковь имеет только два окна и одну дверь, которая всегда открыта в южную сторону, с той целью, чтобы входящий мог быть всегда обращен лицом к Полярной звезде”. N. Siouffi. Etudes sur la Religion des Soubbas ou Sabeens, les Dogmes, leur Moeurs. Paris. 1880. P. 118.
(18) “Это положение жертвы позволяет жертвоприносителю, у которого всегда смерть стоит за левым плечом, исполнить свое, дело, будучи повернутым в сторону Полярной звезды и в то же время соблюдая поворот головы животного в правую от неё сторону”. Ibid. Р. 112.
(19) В своем пояснении к гимну Ригведы (I, 185, 5) Грассман мимоходом замечает, что упоминаемый там пуп мира может находиться на востоке, но не поясняет причины локализации его там или в любой другой стране света. Однако не случайно ведь древний поэт поместил убежище богов “за Семью Пророками” на крайнем севере (X, 82, 2).
(20) “Всемогущество Амитабхи заключено в некоторых дивных “гатхах”. В центре небес он восседает на лотосном троне и определяет судьбы смертных”. Arthur Lillie. Buddha and Early Buddhism. London, 1882. P. 128. Ср. также со с. 7: “Эта Полярная звезда (альфа Дракона) считалась точкой вращения всего космоса. С этой звездой ассоциировали и символ бога и место рая”.
(21) “В Лалитавистаре, 97, эти слова выглядят несколько иначе: “Я счастливее всех на этом свете, и т. д.”. Затем, сделав семь шагов в направлении к северу: “Я буду самым великим из всех существ”, а затем, после семи шагов к югу: “Я истреблю зло и злых духов, я обнародую высший закон, который погасит огонь ада во благо всех обитателей подземного царства”. Note to Prof. Kern's Histoiry du Buddhisme dans 1'Inde. Revue de 1'Histoire des Religions. Paris. T. V, № I. P. 54. Ср. менее выразительное указание в книге “Beal's Romantic History of Buddha”. P. 44.
(22) “При погребении они кладут тело головой к югу и ногами к северу, поскольку дом их богов находится, по их вере, в этом направлении. Они иногда называют север Деогухр, а юг — Мурахо и видят в нем область ужасов; поэтому ноги должны быть обращены к Деогухру, чтобы правильно ориентировать тело покойного”. Report of Ethnological Committee. Div. I. Pt. 3, A. P. 36.
(23) Die Phonizier. Bonn, 1841—1856. Vol. I. P. 261, 414.
(24) Здесь идея сводится к тому, что боги живут на этой горе (Су-Меру), которая и есть их опора. Этот образ приводит нам на ум повесть об Атланте, поддерживающем небо. Та же идея, вероятно, прослеживается и в образе греческого Олимпа “на санскрите Аламба — “поддержка”). Samuel Beal. Four Lectures on Buddhist Literature in China. London, 1882. P. 147. Ср.: Grill.
(25) Ср.: А. Н. Sayce. Transactions of Society Bib. Archeology, vol. III, 152. Даже в математическом космосе Филолая, несмотря на то что sedes deorum (“местопребывание богов”), как кажется, находится в Гестии, все же в центре системы есть другой путь, ведущий перпендикулярно к полярной вершине небес, по которому боги и святые души доходят до небесного простора во всём его совершенстве: “Боги же, когда собираются на пир, отправляются восходящей дорогой к высочайшему своду, какой есть под небом; когда достигают вершины те кого зовут бессмертными душами, то, продвигаясь выше, оказываются в выпуклости неба, взирают в наднебесные области, где простираются чистая и абсолютная истина, знания, достоинство, красота и во всем одно лишь совершенство”. Aug. Boeckh. “De vera indole astronomiae Philolaicae”. Gesammelte Kleine Schriften. Leipsic, 1866. Vol. III. P. 288. Ср.: р. 290—292.
(26) Critias, 120.
(27) “И потому в этом отношении они более значительны, ибо они выше и ближе к жилищу Юпитера”. Ср.: Regell. “Das Schautempel der Augum” in the Neue Yahrbucher der Philologie. Bd. CXXIII. P. 593—637. “Гавайские предсказатели “кило-кило”, ища законов на небе или наблюдая за птицами, оборачивались к северу. Так же делали в целях прорицания и древние индусы, а также иранцы до начала их раскола, после которого последние помещали дэвов на север. Это же относится к грекам и скандинавам, до эпохи христианства”. A. Fornander. The Polynesian Race. London, 1878. Vol. I. P. 240.
(28) “Sacratiora sunt profecio Mediterraneis loca vicina caelo”. Beauvois, in: Revue de 1'Histoire des Religions. Paris, 1883. P. 283. Утверждение основано на словах из официального панегирика императору Константину Августу. Ср. следующее: “Диодор Сицилийский говорит о народе, который он называет гипербореями и по традиции которых их страна является ближайшей к Луне; на ней они открыли горы так же, как на Земле, и Аполлон появляется там каждые девятнадцать лет. Этот период, равный метоническому циклу Луны, говорит о том, что если это могло действительно быть им открыто, то, значит, они должны были издревле знать астрономию”. Flammarion. Astronomical Myths. London. P. 88.
(29) “Im Nordpunkte der Welt”. K. O. Muller. Die Etrusker. Breslau, 1828. Bd. II. P. 126, 129. “Следуя им, надо думать, что они должны были жить в северной части неба, которая была неподвижна. Это была полярная область, откуда они расселились по всей земле”. A. Maury, in: Religions de l'Antiquite, Creuzer et Guigniaut. T. II. P. 1217. “Этрусская теология, принимая доктрину, с которой мы уже встречались в виде мечты, смешанной с греческой мифологией, помещала на крайний север пребывание богов. Но в то время, как эллин обращается к богам, задавая вопросы, тосканец имитирует их предполагаемое отношение, чтобы увидеть пространство так, как его видят сами боги. Однако, повернувшись лицом к югу, он призывает “противоположно” меридиональную половину неба”, и т. д. A. Bouche-Leclercq. La Divination chez les Etrusques. Revue de 1'Histoire des Religions. Paris, 1881. T. III. P. 326.
(30) “Жилище богов, как верили, было на севере земли”. Niebuhr. Romische Geschichte. Vol. II, Anhang. P. 702. “Хорошо известно, что римляне помещали троны богов на крайнем севере”. The Oriental Journal. Chicago, 1880. Vol. I. P. 143. Нибур замечает: “Авгур смотрел на себя так же, как боги смотрят на землю”, и это объясняет несколько неумелое и дезориентирующее утверждение профессора Кунце, поясняющее позу поворотов римлян при молитве. Prolegomena zur Geschichte Roms. Oraculum, Auspicium, Templum, Regnum. Leipsic, 1882. P. 15.
(31) См. выше: часть IV, глава 2.
(32) Sir Edward J. Reed. Japan. Vol. I. P. 27. Ср.: Leon dc Rosny, in: Revue de 1'Histoire des Religions. Paris, 1884: P. 208, 211.
(33) Legge. The Chinese Classics. Vol. III. Pt. I. P. 34 п. См. далее: Legge. Spring Lectures on the Religions of China. London, 1880. P. 175 и не очень хорошо понимаемая молитва в: Douglas. Confucianism and Tauism. London, 1879. P. 278. Из этих и других указаний делается ясно, что конфуцианцы и даосы равно уподобляли северное небо жилищу бога.
(34) Vol. IV, р. 194. Подобным образом в западно-монгольских представлениях взаимно уподоблялись “вершина Золотой горы” и небесный полюс: “Altan kadasu niken nara Tagri-dschin urkilka. Apex mentis aurei, nomine Cardo Coeli, Stella polaris” (“Вершина Золотой горы, по имени Ось неба. Полярная звезда”). Uranographia Mongolica. Fundgruben des Orients. Bd. III. P. 181.
(35) See English Translation of the Chinese Ritual for the Sacrifice to Heaven. Shanghai, 1877, P. 25—28, 31, 48.
(36) Joseph Edkins. Religion in China. P. 115. Ср.: G. Schlegel. Uranographie Chinoise. P. 506, 507.
(37) Religion in China. P. 109. Этот титул, безусловно, соотносится с ассирийским Dayan-Same — “Небесный судья”. Transactions Society Bib. Archaeology, III, 206.
(38) Jakob Grimm. Betende und opferende Heiden schauten (“Молящиеся и жертвоприносящие язычники смотрели на север”). Deutsche Mythologie. Bd. I. P. 30.
(39) Grimm. Im Mittelpunkte der Welt // Deutsche Mythologie. P. 778. Приведём из текста Эдды: “Затем сыновья Бора построили в центре вселенной город Асгард, где живут боги и их близкие, и отсюда происходит множество чудесного на земле и на небе над ней. В этом городе есть место, именуемое Хлидскьяльв (Hlidskjalf), и когда Один пребывает там, он со своего высокого трона озирает весь мир, наблюдая за делами людей. Его жену Фригг, дочь Фьергюна, и вот их самих и их потомство мы называем асами. Это они населяют Асгард и окружающую его область — это мы считаем истинно небесным”. Mallet. Northern Antiquities. P. 406. Выражение “Происходит множество чудесного” напоминает описание севера у Нова.
(40) См. выше.
(41) Castren. Finnische Mythologie (Tr. Schiefner). P. 32, 33.
(42) Rune 11, 32, 36, 40.
(43) См., например: Gill. Myths and Songs of the South Pacific. London, 1876. P. 17.
(44) Smith. Bibile Dictionary, Art. “East”.
(45) Dictionnaire d'Archeologie Egyptienne. Paris, 1875. P. 191. Ср.: р. 116, 118, 187, 344, 351, 364, 371, 392, 399.
(46) Fragments de Berose. P. 367, 380, 419. Но ср. с: Chaldaean Magic, p. 168, 169, где, идентифицируя запад с пространством позади наблюдателя, он прямо противоречит выводу, данному в его “Commentary on Berosus”. Этот параграф не появился в первом французском издании.
(47) Даже среди аборигенов Америки и Африки мы слышим, что “запад лежит налево, а восток направо”. Massey. The Natural Genesis. Vol. II. P. 231.
(48) Эта интерпретация возникла, конечно, из общего мнения, сводящегося к тому, что по своему значению слово Миккедем является транслокальным и земля Сеннаар была в Тигро-Евфратском бассейне. Я уже указывал, что Сеннаар был, возможно, начальным Эдемом, и тогда Миккедем (Бытие, 11:2) надо переводить как “в северной стране” (В Библии — “на востоке”. — Н. Г.).
(49) Antiquities of the Jews, Bk. I, 6, 4.
(50) См. диаграмму о расхождениях в ориентациях на Евфрат и Египет в: Brown. Myth of Kirke. London, 1883. P. 99. Г. Масси в своей астрологической смеси указывает на смещение горизонта, но не дает объяснения. Он говорит: “Изменяясь по кругу 12 знаков, начальная северная точка “соскальзывала” к востоку. А отсюда аккадская Мировая гора стала Восточной. Гора Меру, чье исконное место рождения на севере, также стала Восточной. Это есть в Бытии и у пророка Еноха: “Четвертый ветер, северный, делится на три части, и в третьей — рай”. Так Эдем, начавшись на вершине горы, спустился в круг стран света Йимы в “Авесте” перед потопом, а затем попал в 12-й знак Зодиака, как сад на востоке”. The Natural Genesis. London, 1883. Vol. II. P. 263.
(51) Terrien de Lacouperie. Early History of the Chinese Civilization. London, 1880. P. 29. По этому любопытному поводу Г. Пинчес высказался в новом свете на встрече Общества библейской археологии 6 февраля 1883 года. В мае Терьен де Лакупри прочел доклад перед членами Королевского азиатского общества, озаглавленный “Смещение кардинальных точек в Халдее и Китае”, который появился в его выходящей из печати работе “The Origina of Chinese Civilization”. На равные перемещения и идентификации запада и севера указывается и в книге: Menzel. Die vorchristliche Unsterblichkeitslehre, I. P. 101. См. также: Asiatic Researches. Vol. VIII. P. 275—284.
(52) “Я долго излагал в курсе моих лекций во французском колледже ту теорию, по которой египтяне должны были делить четыре точки на две группы: северо-восток и юго-запад... Это было следствием той классификации, по которой я говорил, что к западу часто относят области, явно расположенные на юге, а на юг переносят то, что находится на западе. Применение этой идеи к востоку приведет нас к вере, что можно было также помещать Танутри на север” (М. Масперо в письме к автору от 20 декабря 1882 года). Такой обычай вряд ли мог родиться в среде народа, незнакомого с тем, что земля является сферой. О том, как легко он родился в нашей среде, показано сэром Джоном де Мондевилем, который в 1356 году поместил в своих писаниях рай столь далеко к востоку от Англии, что он не мог правильно описать место, известное под таким названием. Итак, после рассуждений о земном рае как находящемся “к востоку, в начале земли”, он говорит: “Но это не тот восток, который мы называем нашим востоком, на нашей половине, где солнце всходит для нас; если солнце обозначает восток на месте, относящемся к земному раю, то в областях нашей половины земли это будет полночь, из-за того, что земля круглая, о чем я вам и раньше говорил; Бог создал землю круглой в середине небосвода”. Wright. Early Travels in Palestine. London, 1848. P. 276. Ближайший путь к локализованному Эдему пролегал бы, конечно, на север. Его место могло бы поэтому быть описано в равной мере точно как “к востоку”, так и “к северу”. Другие интересные теории, связанные с его происхождением, могут зародиться в умах ученых благодаря тем фактам, которые предлагает Скрибнер в работе “Where did Life
Begin?” P. 32, 33.
(53) Сравните изображение этих ветров на потолке преддверия храма в Дендере. Brugsch. Astronomische Inschriften altagyptischer Denkmaler. Leipsic, 1883. P. 26 bot., and 27 top.

Наверх

 ГЛАВА 4. ПУП ЗЕМЛИ (1)

Тот бог, что восседает в центре, на пупе Земли; и он изъясняет религию всему человечеству.
Платон

На пупе Земли стоит Агни в роскошных одеяниях.
Ригведа

Кoму вы уподобите Бога? Это тот, кто восседает на вершине Земли, и живущие вокруг подобны саранче. (Итак кому уподобите вы Бога?.. Он есть Тот, Который восседает над кругом Земли, и живущие на ней — как саранча пред Ним. — Н. Г.)
Книга пророка Исаии (40:18, 22)

Пройдя некоторое расстояние, мы остановились перевести дух, где толпа была гуще и напористей; и мне сказали, что это и есть пуп Земли и что эти толпящиеся пилигримы склонялись и целовали его.
“Земля и Книга”

У каждого народа есть свой пуп Земли.
Клеукер

Те, кто изучает древность, должны часто удивляться тому, что почти в каждом памятнике древней литературы встречается “пуп Земли”. Это могло бы показаться им еще более распространенным мотивом, если бы они обратили внимание на то обстоятельство, что многие древние мифологии связывают колыбель человечества с этим пупом Земли. Сторонники разных взглядов на Эдем редко — если вообще когда-либо — признавали тот факт, что ни одна гипотеза не может считаться приемлемой, если она не ассоциирует первое убежище человека с неким естественным центром Земли. Если принять, однако, точку зрения, что человеческая история началась на полюсе и все воспоминания человека связаны с полярным Эдемом, становится ясно, что исчезает тайный покров, облачающий этот сюжет.

Мы уже видели, что термин “пуп” во многих древних языках значил “центр” и что полюс (или центральная точка вращающихся созвездий) был “пупом небес”. Но поскольку с небесным полюсом совпадает земной, то, вполне естественно, термину “пуп небес” должен соответствовать термин “пуп Земли”. Начиная с традиций христианства совершим паломничество к церкви святого Гроба Господня в Иерусалиме. Там, в той части, которая принадлежит греческим верующим, есть круглая колонна около двух футов в высоту, выдающаяся из мраморной мостовой, но ничего не поддерживающая. Если мы спросим о её назначении, нам ответят, что это знак истинного центра, или “пупа” Земли (2). Древние паломники и хронисты упоминают об этом любопытном памятнике, но степень его древности никто не знает (3). Как обычно пишут, это памятник географической безграмотности тех, кто поместил его здесь, и доказательство того, что они высчитывали края “плоского диска” Земли как равностоящие от этого камня. На деле же — это памятник начальных астрономических и географических знаний.

Для того чтобы верно определить символический и мемориальный характер этого столба, мы должны напомнить самим себе об одном всегда свойственном, постоянном, активном стремлении каждого человека. Мы уже упоминали о “Голгофах”, которые выделялись в римско-католических странах в качестве памятных объектов поклонения. К вершине каждой из них ведет “Путь страстей”, на отдельных участках которого устанавливаются памятные знаки — скульптурные рельефы, посвященные различным моментам Страстей Господних. На вершине стоит распятие — Спаситель на кресте, а по его сторонам два распятых злодея. Копье, шест с губкой и молоток — там всё это представлено, иногда бывает и лестница, а рядом могила, в которой никто не был похоронен. В представлении верующих — это священное место.

Даже в протестантской земле нам показали целое воспроизведение Палестины, куда приходили тысячи людей ознакомиться со священным местом. Люди узнавали, как выглядели такие места, как Кедрон, Иордан, Назарет, Хеврон, Хермон и Святой город, которые иначе они видеть бы не могли. Что только можно было сделать для ознакомления, в той или иной мере было здесь сделано, равно как и для прямого религиозного образования и поощрения религиозных чувств.

Подобно тому как христиане любят локализовать для себя свои “святые места”, прежние народы мира любили создавать миниатюрные репродукции Эдема, той прекрасной и священной страны, в которой протекали святые часы рассвета человечества (4).

Традиционная храмовая архитектура, порождённая многими ранними религиями, определялась этими символическими и мемориальными мотивами. Точно известно о священной архитектуре вавилонян, египтян, евреев и китайцев (5). Кэппен утверждает, что “каждый ортодоксально построенный буддийский храм или является воплощением Меру, или символически выражает её божественную область и небеса богов, святых и будд над нею” (6). Лилли говорит: “Тринадцать пирамидальных слоёв на вершине каждого храма в Непале представляют собой тринадцать неизменных небес Амитабхи” (7).

Об удивительном уточнении этой идеи, с которым проводили строительство, свидетельствует храм в Менгуне, вблизи столицы Бирмы (8). Сбывалось то, что нам следовало бы предвидеть — естественные черты ландшафта часто использовались при возведении этих символических святилищ. Обри пишет: “Буддисты Цейлона старались изменить центральную гору Дэва-Кута (Пик богов), чтобы придать ей вид Меру, и найти там четыре стекающих с неё потока, соответствующих рекам их рая” (9).

Равным образом в храмах Эллоры, высеченных в скальных массивах, мы видим полное изображение рая бога Шивы. Фабер писал с исчерпывающей полнотой о свидетельствах такой практики у древних народов, а об индусах и буддистах он сказал: “Каждая пагода, каждая пирамида, каждое холмообразное поднятие неизменно воспринимается как копия святой горы Меру” — индусского рая (10). Из текстов “Records of the Past” (т. X, с. 50) мы видим, что и египтяне имели тот же обычай строить храмы таким образом, чтобы они символизировали жилища богов.

Так, в Греции и Риме холмы, где стояла в их городе цитадель, имели и религиозное, и оборонное значение. Ленорман, говоря о Риме и Олимпии, замечает: “Невозможно не отметить, что холм Капитолия был прежде всего горой Сатурна и что римские археологи установили полную связь между этим холмом и холмом Крона в Олимпии по линии их традиций и религиозного происхождения (Dionysius Halicam., I, 34). Этот холм Крона является, как и был сначала, пупом священного города Элизиума, первичного места их богослужения. Иногда его называют и Олимпом” (11). Здесь выявляется не просто общий символизм, но частная связь с символизмом, указывающим на Эдем в Арктике, о котором уже упоминалось как о холме Крона, как о пупе всей Земли (12).

Иерусалим — один из наиболее священных городов мира и в то же время город, в котором традиции начального рая сохранились в наиболее ясной и исторической форме. Поэтому кажется странным, что за всю долгую историю ни один правитель или священнослужитель ни разу не пытался усилить его привлекательность и степень святости, сделав его или какую-нибудь его часть символом древнейшей Святой земли и напомнить о наиболее ранней форме теократии. Но то, что такие попытки были, не вызывает сомнения. Доныне посетителям показывают место, где, судя по одной из традиций, был создан Адам (13). Невдалеке, по другому религиозному учению, есть высеченная в скале могила, в которой была погребена голова первого человека (14). Есть небольшая речка Гихон, в названии которой сохраняется название одной из рек рая. Великое достоинство пруда Бетсаида в ранней христианской легенде приписывалось тому, что он соприкасался под землей с Древом Жизни, которое росло в центре рая (15). Утверждают, что из этого же дерева был изготовлен крест Христа. Само название “гора Сион” звучит мемориально. Указание в Талмуде на “силу горы Сион” свидетельствует о том, что палестинский холм был назван по имени небесной горы, а не наоборот, как обычно утверждают. Истинное название святого города — это не “Сион” (хотя его часто сопоставляют с небесным названием), но “Дочь Сиона”. Это просто копия, миниатюрное подобие истинной горы и города Бога “на северной стороне” (16).

Ленорман настолько уверен, что Соломон и Иезекииль целеустремленно уподобили свою столицу райскому холму, чтобы символизировать и напоминать особенности Эдема, что он использовал этот факт как не вызывающий вопросов аргумент против той воображаемой им критики, которая полагает вторую главу Бытия составленной после вавилонского изгнания. Он говорит: “Другим и решающим доказательством, по моему мнению, высокой древности повествования Бытия об Эдеме и о том, что евреи знали о нём задолго до плена, является намерение — так ясно выраженное Эвальдом — создать имитацию “четырёх рек”, что и доминировало в писаниях Соломона и Иезекииля, говоривших о распределении в Иерусалиме водных источников, а Иерусалим, в свою очередь, изображался как пуп Земли (Иез. 5:5), с приданием этому двойного смысла — и центра обитаемой земли, и источника рек. Четыре потока, омывавшие город и основание крепостного вала, — один из которых назван Гихон, как одна из райских рек, — были, как показал Эвальд, обозначены как истекающие под землей из источника свежей воды, который был под храмом; того священного источника жизни и чистоты, которому придавали высокую символическую цену пророки (Иоил. 3:18; Иез. 47:1—12; Зах. 13:1, 14:8; Откр.; Апок. 22:1)” (17).

В этой цитате, в добавление к твердому утверждению символического характера топографии и распределения рек Иерусалима, мы видим и включенную в символику локализацию. Город называется пупом Земли по двум причинам: во-первых, из-за его связей с окружающими странами (18) и, во-вторых, из-за того, что в нём был исток рек. В нашей следующей главе его указание станет даже более убедительным, чем он надеялся. Здесь же мы только отметим, что философское содержание этого символического центра в Иерусалиме подтверждается двумя фактами: 1) еврейская традиция сводилась к тому, что изначальный Эдем был центром Земли (19), и 2) тем утверждением, что Иерусалим есть пуп Земли, и евреи символически уподобляли его раю, что единственное и способно было поддерживать эти священные воспоминания.

Обращаясь к традиции эллинов, мы видим, что все современные интерпретаторы считают греков разделяющими “узкое тщеславие и безграмотность всех древних народов” и полагающими, что именно их земля была центром “плоского земного круга”. И, благодаря некоторым выражениям Пиндара и высказываниям Павсания, утверждается, что первым принципом географии древних греков было признание Дельф истинным топографическим центром всей Земли.

Подобные представления весьма неудовлетворительны. Ведь термин “пуп Земли”, относимый без колебаний к Дельфам, стоит в том же ряду, в каком название Афины применяется ко многим городам Америки. Были совсем другие топографические связи и ассоциации. Мы находим следы того же титула, применяемого к Олимпу, к Иде, Парнасу, острову Огигии, Нисе, горе Меру, Делосу, Афинам, Криту и даже Мероэ. Люди выглядят потерявшими понимание истинного значения концепции в таком множестве этих значений и изобретавшими грубые этимологические мифы для объяснения того, что казалось имеющим высокое значение (20).

Как только мы выявим истинное значение “пупа Земли” как Северного полюса и соединим это с традиционными воспоминаниями о жизни в Эдеме, вся эта путаница разъяснится. “Центральный камень” Дельф, подобно “Омфалиуму” критян, становится просто памятным храмом, попыткой создать копию великого оригинала. И если все эти Олимпы, Иды и Парнасы, все эти холмы, были подобны подходящим репродукциям и локализациям единой небесной Горы богов на Северном полюсе, то чему удивляться, когда их именуют центром Земли.

“Пуп моря” у Гомера, остров Калипсо, подобным же образом несет на себе все отметки мифо-традиционного северно-полярного Эдема. Его название Огигия связывает его с далекой допотопной древностью (21). Этот остров расположен на далеком севере, и Одиссею нужен был порыв северного ветра Борея, чтобы, удалиться от его берегов на обратном пути. Владычица острова Калипсо — дочь Атланта, а Атлант, по, греческой мифологии и другим указаниям, находился на полюсе Земли. Это место райски прекрасно и, убрано рощами и “нежными лугами фиалок” — так прекрасно, что “взглянув на него, даже бессмертный; будет охвачен восхищением и удивлением” (22). Наконец, уподобляя чему-либо это место, мы, уже вне всяких, вопросов, имеем ещё и райский “фонтан”, воды которого разделяются на “четыре потока, растекающихся в противоположных направлениях” (23).

В холме Мерос мы видим лишь греческую форму названия Меру, как уже давно писал Кройцер (24). Каждое из этих названий определяет пуп Земли по одной и той же причине. Египетское название Мероэ (в некоторых текстах Египта — Мер, в ассирийских — Мирух, или Мируха) — место известного оракула Юпитера Аммона, произошло, возможно, от той же Мировой горы. Это объясняет те строки у Квинта Курция, которые так затрудняли комментаторов — в них предмет, представляющий божество, описывается в виде подобия “пупа, украшенного драгоценностями” (25).

Когда два голубя Зевса, слетаясь с двух противоположных сторон мира, определяют космическую центральность “Парнаса”, речь в этом мифе идёт о допотопном Парнасе (26). Это тот холм, на полярной вершине которого мы уже обнаружили жилище Зевса.

Нонн, описывая символический пеплос (покрывало богини), который на ткацком станке в Афинах ткала Гармония, сказал: “Сначала она изобразила Землю с пупом посередине, вокруг неё — небесную сферу с созвездиями... Наконец, вдоль внешнего края этой вещи он выткала Океан в круге” (27). То, что Дельфы или Парнас и являются упоминаемым здесь пупом, далеко от истины. Это полюс, и способ использования термина указывает на то, что это было понятно каждому читателю и не требовало разъяснений. Настоящий храм Аполлона был не в Дельфах, а в том старейшем центре Земли, о котором Платон говорит в эпиграфе, приведенном перед этой главой. Его истинный дом — среди “гипербореев”, в земле почти непрерывного света, и он лишь один раз в год посещает Дельфы (28). Воспоминание об этом факте должно было бы разрешить не одно затруднение переводчиков Пиндара (29). По тексту Гекатея Милетского, богиня Лето, мать Аполлона и Артемиды, родилась на острове в арктическом океане, “за северным ветром”. Более того, на этом острове гиперборейцев Аполлону непрерывно приносят жертвы в большом круглом храме в городе, жители которого всё время играют на лирах и поют в его честь (30).

Так сообщает Диодор (II, 47), и с этим согласуется воображаемое путешествие Аполлония Тианского — тёзки Аполлона, — о котором говорится, что он отправлялся далеко на север Кавказа в область набожных гипербореев, где он нашел высокую священную гору, пуп Земли (31).

В платоновском диалоге “Федон” мы находим очаровательное описание земного: “В этой волшебной области, — якобы говорил Сократ, — всё, что растет: деревья, цветы и плоды, — прекраснее, чем когда-либо; и там есть горы, а в них драгоценные камни, ровнее и прозрачнее и красивее по цвету, чем наши очень ценные изумруды, и сардониксы, и яшмы, и другие, которые всего лишь мелкие их частицы: так как там все вообще камни подобны нашим драгоценным и ещё более красивы. Температура их времён года такова, что живущие там не болеют и живут намного дольше, чем мы, а также обладают более совершенными органами чувств — зрением, слухом и обонянием. И у них есть храмы и святые места, где действительно бывают боги, и они слышат их голоса и получают от них ответы, и понимают их, и беседуют с ними, и они видят солнце, луну и звезды такими, каковы они и есть (32).

Если же мы спросим, где это божественное прекрасное место, увидим, что каждое указание в тексте совпадает с нашей гипотезой. Мир будет прямо перед глазами, если смотреть на него с его вершины, с северного полюса небес. Рассматриваемый же из Греции или из соседних с ней земель он будет “над” — это “верхняя земля”, ослепительная вершина “круглого” мира. И там есть пуп Земли, населенный счастливыми людьми.

Если что-либо и нужно для того, чтобы опровергнуть общее мнение о географической безграмотности и самоуважении, которыми руководствовались древние народы, локализуя в своих странах “пупы” Земли, то следует обратиться к древнейшему, по всей вероятности, эпосу — Ицдхубар, фрагменты которого сохранились в древневавилонской литературе. Эти фрагменты свидетельствуют, что жители Тигро-Евфратского бассейна локализовали центр Земли не на своей территории, а в далекой земле, в области священных связей, где находится “святое жилище богов” — в той земле, в центр которой не проникал человек, в том месте, что лежит под “осеняющим его Мировым древом” и рядом с “преисполненной водой” (33).

Ни одно описание не может более полно уподобить это место Северному полюсу древней азиатской мифологии. И это свидетельство не может считаться единственным, так как во фрагменте другого древнего текста, переведённого Сейсом в “Records of the Past”, говорится о “жилище”, которое “боги создали для первого человеческого существа” и в котором эти существа “стали великими” и “возросли в числе”. Место этого убежища описывается словами, точно соотносимыми со словами литературы иранцев, индусов, китайцев, создателей Эдды, ацтеков, а именно — “в центре Земли” (34).

В индусских пуранах постоянно повторяется, что Земля — это сфера и что гора Меру — это её полярный пуп (35). Но само слово “набхи” — “пуп” — древнее пуран, хотя и само слово “пурана” означает “древний”. Подобно термину “пуп небес”, оно встречается в древнейших гимнах Вед. Но где было это святилище, к которому относятся гимны? Оно не было святым местом в Бактрии или в Пенджабе. Ничего не говорит о том, что оно находилось в Индии. Но, с другой стороны, пятая строфа 185-го гимна первой мандалы Ригведы кажется наиболее полно обозначающей Северный полюс. В этой строфе Ночь и День представлены как сестры-близнецы в утробе своих родителей — Неба и Земли, взаимно связывающие и ограничивающие друг друга, но одновременно целующие “набхи” Земли. Ведь повсюду на Земле, за исключением полярной области, ночь и день кажутся преследующими и вытесняющими друг друга. У них нет общего основания. На полюсе — и только там — о них можно сказать, что они с сомкнутыми руками вращаются вокруг общего центра и в единении целуют его с двух противоположных сторон (36). Таков истинный смысл, вложенный поэтом, и, вспоминая о легендарных красотах полярной горы, вокруг которой всегда ходят солнце и луна, мы должны признать, что этот образ в Ригведе и прекрасен, и пояснителен (37).

В полном согласии с этим мы находим в другом гимне поэта, вопрошающего, где есть пуп Земли; при этом он не соединяет его с каким-либо местным центральным святилищем своей страны, но с крайним “концом земли” — это выражение применяется снова и снова в древних текстах для определения полюса и его окрестной земли (38).

И опять, в другом ведическом гимне, пуп Земли располагается “над горами”, и это снова указывает нам на север (39). В других гимнах встречается ещё более точная его локализация — в тех, где поддерживающая небо колонна — столб Атланта в ведической космологии — описывается как стоящая или в пупе Земли, или на нём (40).

Наконец, учение Вед говорит об этом столь безошибочно, что недавно один учёный — хотя все его учителя утверждали, что космография ведических поэтов носила “эмбриональный” характер, а их земля была “плоским диском”, накрытым плотным небесным сводом, — ознакомившись с космогоническим гимном о Диргхатамасе, сыне Маматы, пришел к заключению, что поэт знает о небесном и земном полюсах и, ища ответ на вопрос о месте зарождения человечества, уверенно локализует его в точке соприкосновения между полярной горой и полюсом северного неба (41).

Мы уже видели, что, по староиранской традиции, человек также был создан в “центральной” части Земли. Изначальное дерево, которое “хранило в себе силу всех видов деревьев”, стояло рядом с “серединой Земли” (42). Первоначальный бык, который стоял возле райской реки, когда явился погубитель, тоже “был в середине Земли” (43). Гора Таэра (на пехлеви: Терак), небесный полюс и Какац-и-Дайтик — гора земного полюса — описываются одинаковыми словами: первая — как “центр мира”, вторая — как “центр Земли” (44).

Выражение “апам непат” — “пуп воды” — снова и снова встречается в “Авесте” и всегда относится или к мировому источнику, из которого истекают все реки, или к покровительствующему ему божеству (45). Но поскольку этот мировой источник — Ардви Сура — расположен на северном полярном небе (см. следующую главу), мы встречаем здесь определение пупа мира, неотделимого от древней священной райской горы на полюсе... (46)

Китайский земной рай описывается не только как центр Земли, но и как прямо расположенный под небесным дворцом Шан-ди. Этот дворец, как сообщается, находится на Полярной звезде и иногда именуется Центральным дворцом (47). Весьма вероятно, что историческое название “срединное царство” было сначала священным (48), напоминающим об этой начальной срединной области, которую аккадцы называли Аккадом, индусы Илавритой, иранцы Кванирасом, а норвежцы Идавёллем. В погребальных обрядах китайцев это предположение встречает неукоснительное подтверждение (49).

Обращаясь к Японии, интересно отметить, Что айны, которых предположительно считают её первыми обитателями, пришли, как полагают, на архипелаг “с сервера” (50) и что их небо лежит там же, на недостижимых горных вершинах (51), а их название, по мнению многих учёных, означает этимологически “потомство центра” (52).

При погребении они всегда кладут покойных так, чтобы их лица, после того как они воскреснут, были повернуты к высокой северной стране, откуда, как они верят, пришли их предки и куда вернутся и их души (53).

Рассматривая эти данные в связи с материалами главы 2 части V, можно лишь с трудом избежать заключения, что Гриффис сообщает нам о японцах, считавших свою страну находящейся на “вершине мира”.

Когда же другие говорят, что японцы рассматривали свою страну как “центр мира” (54), то, вероятнее всего, эти учёные приписывали современным японцам идеи, некогда относившиеся к далекой доисторической полярной Японии, изначальному месту этого народа, как оно запомнилось и сохранилось в наидревнейшей традиции айнов.

В скандинавской мифологии мы встречаем аналогичные идеи. В Эдде оба места, и Асгард, и Идавёлль предстают как находящиеся в “центре мира”, но один автор, объяснявший причину этого, пришел к потрясающей истине, хотя сам упустил её (55).

Древние мексиканцы полагали, что колыбель человечества была на удаленнейшем севере, на самых высоких горах, окруженных облаками, где жил бог Тлалок. Отсюда приходят дожди и все потоки, так как Тлалок — бог веды — Первый человек Кетцалькоатль после своего царствования в дни золотого века в Мексике вернулся по велению бога в изначальный рай на севере и испил напиток бессмертия. Громадный террасированный храм-пирамида в Чолуле был копией и символом священной райской горы ацтекской традиции; эту гору описывали как стоящую “в центре Срединной страны:” (56). Некоторые мексиканские мифы говорят о ней как о “разрушенной” или частично опрокинутой. Истинное значение такого образа объяснено выше.

Среди древних сюжетов у инков Перу (57) обнаружена та же идея пупа Земли, что и в среде чикасо Миссисипи (58).

Так, все помыслы древних исполнены этой легендарной идеи о таинственном, изначальном, священном райском центре Земли — месте, сообщающемся — как ни одно другое — с “центром небес”, раем Бога. Нам никто не пояснял, почему это было так, но гипотеза, помещающая библейский Эдем на полюс и придающая всем другим земным “пупам” лишь роль напоминания об этом первичном рае, требует полного разъяснения. В свете такой мысли нетрудно понять, что центр Земли находится и в Иерусалиме, с чего мы и начали. Неприметная колонна в церкви Гроба Господня и символизирует, и напоминает гораздо больше, чем географическую безграмотность. Средневековья. Она такова же, как и японская колонна, по которой первая родившаяся на Земле душа поднялась на небо. Она соответствует и Мировому столбу восточных арьев, и Мосту Чинват иранцев. Она равнозначна и Колонне закона в Атлантиде, поставленной в самом центре наиболее центральной области; и тому столбу Талмуда, по которому жители земного рая поднимались в рай небесный и, проведя там субботу, возвращались на Землю на неделю. Она символизирует Кардо, Атлас, Меру, Хара-Березайте, Харсак Курра, — каждую сказочную гору, о которую опирается небо и вокруг которой вращаются все небесные тела. В ней увековечен религиозный символизм, существовавший в каждой стране ещё до того, как евреи основали Иерусалим как свою столицу. Она напоминает нашему современному миру tabbur ha-aretz того периода, который предшествовал дням Самуила (59). По традиционной вере, она отмечает то место, “откуда была взята глина для создания тела Адама”. Она играет эту свою роль, но на таком языке и таким образом, которые были бы общими для всех древних народов Земли. Она указывает не на землю, на которой стоит, но на священную почву далекого изначального Эдема (60).


(1) Эта глава была напечатана раньше книги, в “Boston University Year Book”. Vol. XI, 1884.
(2) Поскольку я сам видел этот памятник около 30 лет назад, я решил расспросить о его сегодняшнем состоянии. С большим интересом можно прочитать ответ, данный моим другом, С. Мериллем, американским консулом в Иерусалиме (в письме от 28 октября 1884 года), который был известным археологом: “Камень, о котором вы упоминаете, стоит в центре греческой церкви Гроба Господня и называется центром, или пупом Земли. Его называют “столбом”, хотя это не столб, а ваза, по форме напоминающая сосуд для фруктов. Верхняя её часть приподнята над ней в её центре. Мне говорили, что каждый праздник кладут хлеб на этот столб. Меня уверяли, что только арабы и местные сирийские христиане называют это центром Земли, но не греки, и что в каждой греческой церкви в Сирии есть подобное сооружение в её центре. Пару лет назад в раскопках нашли старую церковь немного севернее от ворот Дамаска. Я писал об этом в “Palestine Fund Report” (октябрь 1883), дополнив написанное ранее. В центре этой церкви был настоящий столб. Это очень старая церковь, называемая церковью Святого Стефана. По-моему она, стоит рядом с ещё более древней.

Мне казалось немного странным, что этот предмет именуется столбом (Amud), когда на деле это просто ваза или нечто вроде вазы, но, поскольку связанная с ней традиция очень стара, это название могло прийти из тех времён, когда этот предмет действительно имел форму столба или колонны”.

Интересно сравнить с приведённым текстом описание, данное в 1646 году Бернардом Суриусом из Брюсселя. И особенно потому, что в это время восточные греки, как кажется, без колебаний называли колонну центром Земли: “Поблизости от центра находится мраморный камень, двух футов в поперечнике, с округлым углублением; восточные греки говорят, что это центр основания Земли”. Reyse van Jerusalem. Antwerp., 1649. P. 664.
(3) Епископ Аргулф при паломничестве в 700 году “видел и другие реликвии, и высокую колонну к северу от церкви Голгофы, посреди города. От этой колонны не бывает тени в полдень дня летнего солнцестояния, и это указывает на её место в самом центре Земли”. Wright. Early Travels in Palestine. P. 4. В 1102 году она, как кажется, всё ещё стояла вне церкви. Епископ Севулф сообщает: “Перед церковью Гроба Господня, на внешней стене, имеется невдалеке от Голгофы место, обозначенное самим Иисусом Христом, место, именуемое Компас, которое Господь отмерил своей рукой как середину мира. Так говорит автор псалма “Бог издревле мой царь, создающий спасение в середине Земли”. Ibid. P. 38. Однако в 1322 году это место было описано Мондевиллем как находящееся “в середине церкви”. Ibid. P. 167. В годы Средневековья, кажется, это место было помечено надписью. Barclay. City of the Great King. Philadelphia, 1858. P. 370. См.: Michelant et Reynaud. Itineraires a Jerusalem. Geneve, 1882. P. 36, 1044; 182, 230, etc.
(4) “Индусы обычно представляют себе гору Меру как конус, и правители раньше любили всходить на холмы такой формы, которые они почитали, как Меру, и призывать богов по именам, приглашая их прийти и провести с ними некоторое время. Эти холмы называются Меру-шринга — “пик Меру”. Вблизи Бенареса известны четыре таких холма, один из них наиболее известен — это холм в Сарнатхе. Он был создан искусственно в 1027 году... Его высота приближается к 60 футам, и на его вершине стоит маленький, но красивый восьмиугольный храм. В надписи сказано, что его возвели как изображение Меру, Горы богов; возможно, и Вавилонская башня возводилась со своими семью ступенями или звонами с той же самой целью”. Wilford. Asiatic Researches. Vol. VIII. P. 291.
(5) Miller. The Pyramidal Temple // Oriental and Bib. Journal. Chicago, 1880. Vol. I. P. 169—178. См. также: Boscawen. Ibid. 1884. P. 118. Perrot and Chipiez. History of Art in Chaldaea and Assyria. London and New York, 1884. Vol. I. P. 364—398.
(6) Die Religion des Buddha. Vol. II. P. 262.
(7) Buddha and Early Buddhism. P. 51. Мы находим тот же символизм даже среди цивилизованных аборигенов Америки. Так, “храм в Тецкуко был девятиэтажным, что символизировало девять небес”. Bancroft. Native Races. Vol. III. P. 184. Ср.: р. 186, 195, 197; а также 532—537.
(8) См.: Journal of the Royal Asiatic Society. London, 1870. P. 406—429.
(9) Le Berceau de 1'Espece Humaine. P. 118.
(10) Origin of Pagan Idolatry. London, 1816. Vol. 1. P. 345. Американский ученый говорит: “Аккад, Арам и все другие “возвышенности” древности были только репродукциями, традиционно унаследованными от изначальной вершины, этого Олимпа всей Азии... Подобные мнения позднее ассоциировались с горой Сион в Иерусалиме, с мусульманской Меккой и другими святыми местами. Такие идеи (что это как бы соответствовало центру мира) не указывали на отсутствие знаний у древних народов — они были символическими и традиционными концепциями, унаследованными от представлений о священной горе рая”. The American Antiquarian and Oriental Journal. Chicago, 1881. P. 312. Ср.: 1884. P. 118.
(11) Beginnings of History. P. 151, 153.
(12) Римляне не создавали ни одного лагеря или города без начального священного пупа. “Он определялся на перекрестке Decumanus и Cardo Maximus, то есть там, где перекрещивались Via decumana и Via principalis. Этот перекресток находился перед introitus Praetorri; там также стоял Ara castrorum, там был пуп системы. Этот пуп теперь находится в Риме в виде остатков стены на северо-восточной оконечности Форума, и это место указывается как пуп”. Kuntze. Prolegomena zur Geschichte Roms. Leipsic. 1882. P. 154.
(13) Murray. Handbook for Syria and Palestine. London, 1858. Pt. I. P. 164, Другая версия: “И в восьми лье от Иерусалима — то место, где был создан Адам”. Itineraires a Jerusalem, et Descriptions de la Terre Sainte. Rediges en francais aux XI—XIII, siecles. Publics par Michelant et Reynaud. Geneve, 1882. P. 233.
(14) См.: F. Piper. Adams Grab auf Golgotha. Evangelischer Kalender, 1861. P. 17 ff (illustrated). Phillippe Mousket (A. D. 1241) в своей поэме о святых местах писал, что это общая могила Адама и Евы: “И там в Иудее распяли сына Бога, где первый человек Адам погребен, нетронутый и оплакиваемый, и Ева, его жена, с ним” и т. д (Michelant et Reynaud, lit supra. P. 115).
(15) W. Henderson. Identity of the Scene of Man's Creation, Fall, and Redemption. London, 1864. P. 10.
(16) См. главу 3 этой части книги.
(17) “Ararat and Eden” // The Contemporary Review. Vol. III, № 27 (Am. ed., p. 46).
(18) Первая из причин не имеет твёрдого обоснования, что ясно из факта наличия у евреев идеи о пупе Земли дальше к северу, восходящей к доиерусалимскому времени.
(19) У Оригена (“Избранные толкования на книгу Бытие”) мы читаем: “Евреи передают, что место, в котором Бог насадил рай, называется Эдем, и говорят, что это середина мира, как зрачок глаза”. См. также: Hershon. Talmudic Miscellany. P. 300.
(20) “Как только дитя (Зевс) родилось, куреты сразу отнесли его на Иду. На пути туда пуповина оборвалась и упала на середину равнины, которая и стала называться пупом взамен (имени, которое она раньше должна была носить)”. Т. В. Emeric-David. Jupiter; Recherches sur ce Dieu, sur son Culte, etc. Paris, 1833. Т. I. P. 248, со ссылкой на Каллимаха (“Гимн Зевсу”) и на Диодора Сицилийского.
(21) См.: Welcker. Griechische Gоtterlehre, I, 775 et seq.
(22) Odyssey, vol. 63—75.
(23) Ibid.
(24) Symbolik. Vol. I. P. 537.
(25) Quintus Curtius. De Reb. Ges., IV, 7, 23. См. примечание в Lemaire's ed. Paris, 1822; там же: Diodorus Siculus, III, 3. Capt. Вилфорд отмечает другое совпадение: “В пуранах говорится что... область первого климата — на Меру; у греков и римлян она — на Мероэ”. Wilford in: Asiatic Researches. Vol. VIII. P. 289.
(26) “До того времени” — до потопа, во время которого спасся Девкалион, — “Зевс хотел узнать, где центр Земли и послал двух голубей с двух концов мира, чтобы видеть, где они встретятся; они встретились на холме Парнаса и так было несомненно доказано, что это и есть центр мира”. С. Witt. Myths of Hellas. London, 1883. P. 140.
(27) Lenormant. Beginnings of History. P. 549.
(28) “В начале зимы Аполлон покидает Дельфы и улетает в таинственную страну гипербореев, где царит вечный свет и они избегают суровостей зимы”. Maxime Cotlignon. Mythologie Figuree de la Grece, Paris, 1883. P. 96. См. гимн Алкея, упомянутый в: Menzel. Unsterblichkeitslehre. Vol. I. P. 87. Автор не первый, кто вспоминает о полярной Меру: “У них (гипербореев) постоянно пребывают солнечный бог Аполлон и его сестра Артемида, подобно тому как на индусской Меру равным образом живут Индра, дух света, и Солнечный бог”. Dr. Heinrich Luken. Die Traditionen des Menschengeschlechts, Oder die Uroffenbarung unter den Heiden. Munster, 2 ed., 1869. P. 73.
(29) См.: Olympian Odes, IV, 74; VI, 3; VIII, 62; XI, 10. Nemean, VII, 33. Fragm. I, 3 and passim; ср.; Olymp., II, III; Pyth., IV, etc.
(30) “Дорийское почитание Аполлона было северным по происхождению”. Humboldt. Cosmos (Bohn's ed.), II, 511. Ср. у Пиндара во второй Олимпийской оде: “Гиперборейский народ, который служит Аполлону”.
(31) “Эта гора священна, это пуп мира”. Moreau de Jonnes. L'Ocean des Anciens. P. 162. Что же касается эгейского Делоса, лучшее объяснение даёт Кири: “Делос затем считали пупом Земли, так как, пользуясь особой любовью Аполлона, он считался стоящим прямо под взглядом полуденного солнца”. Primitive Belief. P. 183. Сравните, с другой стороны, “Фрагменты” Пиндара в честь Делоса, “Гимн к Аполлону” Гомера и японский вышеописанный миф об Оногородзима.
(32) Phaedo, 110, 111.
(33) А. Н. Sayce. Babylonian Literature. London, 1878. P. 39. Суни Северо-Западной Африки определяют и в наши дни центр мира вне своей территории “между нею и Суданом”. R. G. Haliburton. Notes on Mount Atlas and its Traditions. Salem, Mass., 1883. P. 8.
(34) Records of the Past, XI, p. 109 seq. George Smith. Chaldaean Account of Genesis, 2 ed. P. 92. Lenormant. Beginnings of History, app., p. 508—510.
(35) “Выпуклость в центре — это пуп Вишну”. Asiatic Researches. Vol. VIII. Р. 273.
(36) Следует сравнить с такой версией: “Приходящие вместе обе юных, чьи края смыкаются. Единые сестры в недрах обоих родителей, целующие пуп мира, защитите нас. Небо и Земля, от насилия”. Ludwig, I, 182.

“Всегда идущие вместе, одинаково юные и равно завершенные кровные сестры, объединяющие пуп мира, в объятиях родителей; защитите нас. Небо и Земля, от великой опасности”. Wilson, II, 188.

“Обе юные, граничащие друг с другом, сестры-близнецы в недрах родителей, целующие в средоточии земли пуп, охраните нас от ужасной напасти. Небо и Земля”. Grassmann, II, 177. Ср. с: Ригведа, I, 144, 3; II, 3, 6, 7 и др.
(37) Более поздний поэт заимствовал эту же идею: “Вокруг огня они торжественно скользили, прелестная со славным богом; и были подобны дню и звёздной полночи, когда встречались на широкой равнине у подножия высокой Меру”. Перевод: Griffith. Kumara Sambhava or The Birth of the War-God. London, 1879.
(38) Перевод Грассманна: “Я спрашиваю о конце Земли, я спрашиваю, где находится пуп Земли”. Rig Veda, I, 164, 24; ср. 35.
(39) Rig Veda, IX, 82, 3.
(40) Rig Veda, IX, 86, 8; IX, 79, 4; IX, 72, 7 etc.
(41) Читатель будет, конечно, рад увидеть точный текст: “Связь земли и неба — есть ли это тайный брак, от которого родилось человечество? Небо — это отец, который порождает, а мать — великая земля, матка которой — на самой высокой части ее поверхности, на высоких горах; и это там отец “оплодотворил лоно той, которая являлась и его супругой, и в то же время его дочерью”. По-видимому, это место связи, о котором говорит Диргхатамас, находится прямо на севере, где соприкасаются эти две поверхности, — на Северном полюсе, известном поэту; Полярная звезда именуется Утганапада. Наверняка сумма позитивных знаний, собранных этим философом, была довольно значительной”.
Marius Fontane. Inde Vedique. Paris. 1881. P. 94, 200.
(42) West. Pahlavi Texts. Pt, I. P. 161.
(43) West. Pahlavi Texts. Pt. I. P. 162.
(44) Ibid. P. 22, 36. Так, в соответствии с дуализмом и полярной противоположностью, на которую содержится ссылка в контексте, “ад находится в середине Земли”, на Южном полюсе (р. 19).
(45) См. индекс к Darmesteter's Zend-Avesta. Ср. ведический-гимн (II, 35) “Сыну воды”, апам напат, чьё место находится “на высочайшем месте”. Ср. с цитатой из Риттера, часть IV, глава I, supra.
(46) “Этот Албордж, Гора света, пуп Земли, вокруг которого ходят солнце и луна и звёзды”. Carl Ritter. Erdkunde. Bd. VIII. P. 46.
(47) “Ha Куньлуне стоит Дворец отдыха Шан-ди,.. Жена Шан-ди живет вблизи, над её местом стоит небесный дворец Шан-ди, прямо в центре небес, подобно тому как его земной дворец стоит в центре Земли... Королева-мать живет одна посреди него, где развлекаются гении. На самой вершине — блистательный ажурный зал с озерами, оправленными драгоценными камнями, и много храмов. А сверху властвует чистый свет всегда недвижной Полярной звезды”. Condensed from the Chinese Recorder. Vol. IV. P. 95.
(48) Frederik Klee. Le Deluge. Paris, 1847. P. 188, note.
(49) “Когда я вам говорил об обычае жертвенных возлияний в Китае, я упоминал, что при этом поворачиваются к Северному полюсу, адресуя возлияния своим умершим. Обсуждая вопрос уважения этого народа к его предкам, не замечают естественного объяснения этого обычая, то есть того, что китайцы поворачиваются к той стране света, откуда они произошли и где покоятся их предки”. Bailly. Lettres sur l'Origine des Sciences et sur celle des Peuples de 1'Asie. Paris, 1777. P. 236.
(50) Griffis. The Mikado's Empire. P. 17.
(51) “Эта мифическая пара была предками айнов. Их потомство, в свою очередь, заключало браки, некоторые друг с другом, а иные с горными медведями (племя Медведь?). Родившиеся от таких союзов люди были необычайно доблестными и ловкими охотниками. После долгой жизни вблизи места своего рождения они уходили на север, где живут и сейчас на высоких и недостижимых плоскогорьях над горами и, будучи бессмертными, оказывают магическое воздействие на дела и судьбы людей, айнов”. Ibid. P. 28.
(52) Ai-no-ko. Ibid. P. 29.
(53) “Здесь небезынтересно вспомнить о том, что айны хоронят мертвых головой к югу... Айн сегодня, как и в древние времена, при похоронах покрывает тело покойника циновками и помещает его головой в сторону юга, в могилу глубиной около трех футов”. Notes on Japanese Archaeology with especial reference to the Stone Age, by Henry van Siebold. Yokohama, 1879. P. 6, Пусть читатель не думает, что это бессмысленный обряд неразвитых дикарей. “Из всех этих наблюдений, как и из традиций айнов, в которых постоянно повторяются сожаления о лучших временах, а также из многих особенностей их обычаев мы можем заключить, что айны входят в один класс с теми народами, которые раньше обладали более развитой цивилизацией, но деградировали в результате изолированного положения. Открытия в области доистории... поддерживают этот взгляд. Остаточные ямы от бывших жилищ указывают на то, что айны пришли на Йедзо с севера”. Professor Brauns. of Halle. Translated from Memoirs of the Berlin Anthropological Society, in “Science”. Cambridge, 1884. P. 72.
(54) “Японцы в период своего раннего отделения рассматривали свою страну как центр и наиболее важную часть мира”. J. J. Rein. Japan, Travels and Researches, English translation. London, 1884. P. 6.
(55) “Наши предки скандинавы помещали жилище своих богов, Асгард, в середину мира, то есть в центр поверхности земли того времени. Весьма замечательно, что такая идея имела под собой основание, потому что следует принять, как, по-моему, я доказал, что Европа, Азия и Америка, объединенные Северным полюсом, составляли до потопа единый континент”. Frederik Klee, Le Deluge, Fr. ed. Paris, 1847. P. 188n. Но, взбираясь “на высочайшие горы Азии”, как на упомянутый центр, мистер Кли утрачивает главное преимущество предложенного им соединения континентов на полюсе. — Тевтонский пуп мира существует в Финцингене, вблизи Альтштадта, в саксонском Веймаре. См.: Kuhn und Schwartz. Norddeutsche Sagen. Leipsic, 1848. P. 215.
(56) Im Centrum des Mittellands. Luken. Traditionen. P. 75; citing Clavigero, Storia del Messico, t. II, 13, 14. “Мексиканцы приносили жертвы на высочайших горах, потому что верили, что на них живет Тлалок, владыка рая. Горы они считали и центральной точкой Земли и вместе с тем местом, ближе всего стоящим к небу”. Keerl. Die Schopfungsgeschichte. Р. 799. Таким образом, национальный храм Тлалока и Вицилпуцли, его брата, стоял в центре города Мехико, где встречались четыре основные дороги, ведущие к востоку, западу, северу и югу. В центре храма была богато орнаментированная колонна, считавшаяся особо священной. Bancroft. Native Races. Vol. III. P. 292. Молитва народа Киче, обращённая к “сердцу неба, сердцу земли”, кажется, основана на такой же концепции истинного места бога. Popol Vuh. Max Muller. Chips from a German Workshop. New York, 1872. Vol. I. P. 335,
(57) “Центр и столица этой обширной территории — Куско, то есть “пуп”, где к границам царства сходились четыре важнейшие дороги — северная и южная, восточная и западная, каждая из которых пересекала четыре вассальных провинции, на которые делилось Перу”. The Land of the Incas, by W. H. Davenport Adams. London, 1883. P. 20. В центральном храме здесь был столб, поставленный в самом центре круга на оси храма, этот круг пересекал диаметр, направленный по линии восток — запад. Р. Dabry de Thiersant. De 1'Origine des Indiens du Nouveau-Monde et de leur Civilisation. Paris, 1883. P. 125. Ещё интереснее отметить, что о предшественниках перуанцев сообщают, будто у них была мысль о том, что сотворение мира происходило в направлении с севера на юг. Dorman. Origin of Primitive Superstitions. Philadelphia, 1881. P. 334.
(58) “Некоторые из больших курганов (всхолмлений) в Миссисипи назывались “пупами” чикасо, хотя об индейцах говорят, что они не знают, были ли это естественные или насыпные холмы. Они считали Миссисипи центром Земли, а эти холмы были подобны пупку на теле человека”. Gerald Massey, со ссылкой на: Schookraft, I, 311.
(59) Книга Судей, IX, 37 (margin).
(60) Подлинная научная основа древнего символизма наглядно показана в нашей приведенной выше карте-рисунке (см. с. 220) с изображением реального соотношения всех континентов с Северным полюсом.

Наверх

 ГЛАВА 5. РЕКА, РАЗДЕЛЯЮЩАЯСЯ НА ЧЕТЫРЕ ЧАСТИ

Как я обнаружил, из рая истекала, чтобы вспаивать дерево, и траву, и всё, что там вокруг росло, и всё шире разливалась вода, разделяясь на четыре потока.
Лутвин

 Здесь водная система подобна чуду.
Грилль

И река истекала из Эдема, чтобы обводнять сады, и, исходя оттуда, она разделялась на четыре потока....

В главе 2 части II мы показали простую и естественную интерпретацию, предлагаемую гипотезой о начальном циркумполярном континенте. Если читатель вернется к этим страницам, он увидит, каким естественным способом могла образоваться эта водная система потерянной “земли радостей”, где, судя по традиции, одна разделённая река обводняла всю землю. Сложно здесь привести в подробностях все затруднения, связанные с попытками идентифицировать эти четыре реки (1).

По нашей интерпретации, исходная река начинается на небе, затем разделяется на высоте полюса, и четыре образовавшиеся реки — это четыре потока циркумполярного континента, стекающие по разным направлениям в окружающее море. Находит ли такое объяснение поддержку во взглядах и в традициях древнего мира?

Тот, кто внимательно читал текст до этого места, видел, что это так. Обратимся к рекам персидской колыбели человечества — где их исток? Если спрашивающий не углублялся до этого в изучение сравнительной священной гидрографии, он удивится, обнаружив, что, по мысли персов, не только реки рая, но и все земные реки имели один исток и одно место растекания. Этим истоком была Ардви Сура на небесах — на небесах полюса. “Этот небесный источник, — говорит Хауг, суммируя содержание “Абан яшта”, — этот небесный фонтан порождается тысячью ключей и имеет тысячу каналов, длина каждого из которых измеряется сорока днями пути. Отсюда канал проходит через все семь каршваров, или областей земли, разливая повсюду чистую небесную воду” (2).

Приведём древнее воззвание к Анахите, владычице этой небесной воды: “Явись мне, Ардви Сура Анахита! Тебе поклоняются искусные властители, правители стран, и сыновья этих правителей” (3). С вершины небесных высот призывается Хугар, то есть “высокий”: “Хугар высокий — это гора, с которой стекают с высоты в тысячу человек воды Ардви Суры” (4). И снова мы читаем: “Хугар высокий, по которому воды Ардви Суры текут и бурлят, главная среди вершин, так как он тот, над которым бурлит Сатавэс, владыка водных вместилищ” (5).

Как и все реки, текущие по семи областям, так и озёра, и моря, и океаны порождены одним небесным источником. “Все непрерывно истекает из источника Ардви Суры, черпая из него тепло и ясность, очищающие сильнее всех других вод” (6), Все воды, как бы их ни называли, являются частями потока, спускающегося с небес. “Другие бесчисленные воды и реки, ключи и каналы — все обладают общим происхождением и едины, хотя в разных районах и разных местах их называют по-разному” (7). Даже сок растений, и кровь, и молоко, и все семнадцать видов жидкости, перечисленных в “Яштах”, являются частями одного космического потока. “Все они, возрастая в себе или в растущем теле, снова смешиваются с реками, так как тело и возрастание — это единство” (8). Таким образом, всё, что имеет сущность жидкости, считается порождённым единым источником, находящимся высоко в полярном небе Севера. Направляется ли оно кем-либо? Что получается из всего этого? Куда уходят все эти миллиарды ручьев и рек в конце концов? Если, как уже говорилось в этой книге, все они зарождаются в зените, то и заканчиваться они должны были бы в надире (в нижнем мире). Но в этом нижнем мире сбора вод, теперь уже оскверненных контактами со всем развратом и низостью мира, им не разрешают остаться и накапливаться (9). Этот сборный пруд вселенной имеет проницаемое дно. Способами процеживания, испарения и насыщения воздухом оскверненные воды очищаются звездой Тиштар и снова приносятся в резервуар в зените, из которого непрерывно пополняется поток Ардви Суры (10). Воображение иранцев превратило мысль об изначальном потоке Эдема в чудесно разработанную систему циркуляции космических вод. Но никогда, даже в самых экстраординарных мифологических украшениях этой идеи не было забыто то, что изначальный единственный поток зародился в северном полярном небе и что его разделение на земные потоки и реки произошло на священной горе, стоящей в центре Кванираса, в центральном и циркумполярном кешваре всей обитаемой земли (11).

Различные фрагментарные упоминания: старейших греческих поэтов об Океане и реках, кажется, содержат намёки на то, что им некогда была известна концепция циркуляции вод всей Земли. Так, судя по из вестным строкам Гомера, именно из Океана, применяя это название в определенном смысле, “проистекали и каждое море, и все источники” (12). Ту же идею высказывает и Еврипид (13). Имеется, таким образом, один источник, питающий все воды мира. Эту же концепцию мы видим у Гесиода в его “Теогонии”, где все реки, как сыновья, и все ключи и ручьи, как дочери, восходят к Океану. Затем мы видим, что все воды непрерывно движутся, опускаясь, пока не достигнут Океана-реки, окружающей по экватору весь мир, под которым находится подземный мир. От этого экваториального Океана, от его южного, или нижнего, берега, отделяются новые ветви и образуют речную систему царства ада. Другие подземные реки представлялись, видимо, как просверливающие насквозь землю и проникающие на поверхность нижней ее полусферы. Есть всё же некоторые свидетельства, что греки, подобно персам, знали идеи внутриземного обращения вод и, реки даже напоминали циркуляцию крови, в человеческом теле (14). Иногда эти подземные реки упоминаются в количестве четырёх, что превращало циркумполярную водную систему подземного мира в полное подобие рек Эдема на вершине верхней полусферы (15). Все они, более того, подобно рекам персидского подземного мира, кажутся устремляющимися вперед и всегда до тех пор, пока последний взгляд, порождённый воображением, не будет брошен на то, как они стекают с верха грота богини Стикса, или, как это представляет Преллер, “падают оттуда под землю, вниз, в глубокую-глубокую ночь” (16).

Таким образом, мы имеем здесь объединяющую водную систему, охватывающую всю землю, и замечательный термин Гомера и Геосида “apsorroos” — “отливающий” — вполне может означать подземное состояние, определяемое как “prokhoe” — “изливание” (17), обратное течение в естественно-природном порядке, направленное к пополнению исходного источника, составляя, таким образом, цельное единство в каждой своей части, что и отражено в священной гидрографии персов (18). Допуская это, следует теперь локализовать Океан-источник не там, где его до сих пор помещали Преллер, Уэлкер и Фёлкер, как и другие мифографы, но на дальнем севере, на небе. То, что такая локализация была изначальной, ясно из всех местных вариантов, находимых в мифологических указаниях, касающихся истинного дома Океана и Тетиса. И это дальше подтверждается многими отдельными свидетельствами, которые связаны с такими мифами, как миф об Эридане (19), Ахелое, о рождении Зевса и особенно об Атланте и его детях (20).

В самой древней аккадской, ассирийской и вавилонской литературе встречаются выражения, которые кажутся ясно указывающими на наличие в среде этих народов точно такой же концепции, касающейся мировых вод (21). Это же относится и к египетской литературе, но и в том и в этом случаях данные слишком скупы, чтобы использовать их как полностью подтверждающие aргументацию (22). Поэтому мы пойдём мимо них и завершим, взглянув на реку Эдема древних индийских арьев.

Она, как уже говорилось, — это древняя индийская Ганга, рождённая на небе. В Ведах её называют “рекой трёх миров, потому что она течёт по небу, земле и подземному миру. В ведические времена “исходный источник и дом вод определялся как высшее небо (парамам вьомам), то есть та область, которая особенно священна для бога Варуны (23). Это ясно иллюстрируется в строфах отрывка: например, в красивых словах молитвы о бессмертии, в которой четырёхчастный (24) головной источник всех вод находится на священном центре небес (25). Иногда льющийся с неба поток называется Синдху (26), а иногда Сарасвати (27). В более поздней “Махабхарате” головной источник помещается в небо Вишну, высоко над высочайшей Полярной звездой. Эфирные воды, спускаясь, омывают Полярную звезду и созвездие Семи пророков (Большую Медведицу) и полярный центр “лунной орбиты” (28), падая оттуда на вершину прекрасной горы Меру.

“На вершине Меру — говорится в “Вишну-пуране” — находится обширный город Брахмы... охваченный рекой Гангой, которая, изливаясь от ног Вишну и омывая лунную орбиту, стекает сюда (на вершину Меру) с неба, а после обтекания города (29) разделяется на четыре могучие реки, растекающиеся в противоположных направлениях. Это реки Сита и Алакананда, Чакшу и Бхадра. Первая, спадая на вершину внутренних гор, к востоку от Меру, течет через перевалы и дальше по стране Бхарашве к океану. Алакананда течет к югу сквозь страну Бхараты и, разделившись на семь рек на своём пути, впадает в море. Чакшу вливается в море после пересечения всех западных гор и протекания по Кетумале. И Бхадра омывает страну Уттаракуру и вливается в северный океан (30)”.

Здесь опять, как и утверждается в нашей интерпретации книги Бытие, происхождение четырёх рек приводит нас к вершине на полюсе — к единой реке, изливающейся с северно-полярного неба. Занятные совпадения этих изначальных концепций происходят с самых отдалённых континентов (31). Поздняя христианская легенда свидетельствует об этих следах — Мондевиль в описании райского источника говорит: “Все пресные воды мира вверху и внизу берут начало в этом райском колодце; из этого колодца они приходят и утекают все”. Этим даётся ясное выражение идеи единой космической циркуляции (32). Так, в апокрифическом “Откровении апостола Павла” ангел, показывавший апостолу чудеса небесного города, дал ему увериться в существовании такой Мировой реки, чей исток был на небе, но главное течение которой окружало Землю. “И он привёл меня к реке, чей исток был в кругу неба, и это та река, что окружает весь мир. И он сказал мне: эта река и есть океан” (33).


(1) “Мы полностью согласны с Деличем-старшим в том, что рай потерян. и четыре реки — это загадка: а где же рай? Но этот вопрос остаётся без ответа”. Ebers. Egypten und die Bucher Mose. P.30. См. статьи “Гихон”, “Фисон”, “Эдем” в книге: McClintock and Strong's Cyclopaedia. “Где будет обнаружен исток реки, растекающейся на четыре потока, даже если мы допустим факт существования каналов, которых больше нет, там и будет открыт библейский рай — в любой из стран — в Азии, Африке, Европе или Америке”. Gerald Massey. The Natural Genesis. Vol. II. P. 162. Сэмюел Джонсон (Oriental Religions; Persia. Boston, 1885. P. 253) предположил, что “четыре реки” в истории евреев — это две ральных, Тигр и Евфрат, плюс две воображаемых: “Эти слова просто значили “текущие воды”, и этот общий термин сводился к числу “четыре” как к условному знаку полноты, частому в мифологиях Востока” — но это ненаучная и догматическая выдумка, пантеистическое толкование древних религий и их истории.
(2) Essays, 2 ed. P. 198. См. перевод Дармштетера: “Из этой моей единственной реки изливаются все воды, растекающиеся по семи каршварам; только эта моя река течёт, давая воду и летом и зимой”. The Zend-Avesta. Pt. II. Р. 52—84.
(3) Haug. Ibid. P. 198. Darmesteter. Ibid. P. 73,
(4) Budhahish (West), XII, 5. The Zend-Avesta (Dannesteter), II. P. 54.
(5) Bundahish, XXIV, 17, Когда Вест (Pahlavi Texts. Pt. I. P. 25, note 6) использует последние слова этой цитаты, чтобы показать, что Хугар, вероятно, “стоит в западной области, в его аргументации есть две ошибки, которые, кажется, разделяют все специалисты по Авесте. Во-первых, ошибочно считать, что звезда Сатавэс это не Тиштар (Тиштрья), а во-вторых, Тиштар — это не Сириус, а Полярная звезда. Раньше Сириусом называли разные звёзды, s том числе ту, что на “середине неба” — на полюсе (Ideler. Sternennamen, P. 216). Хугар (Хукарайа) — это небесная высота Полярной звезды над Хара-Березайте, и этот термин первоначально применялся к земной полярной горе. Aban Yasht. 88 — См.: Windischmann. Zoroastrische Studied. P. 171. 
(6) Bundahish, ch. XIII, 3. Глава о морях.
(7) Ibid, XX, 33. Ранха — название Мировой реки в “Авесте” — было изменено на Аранхам — Аранг — Аринг и даже Apr. Windischmann. Zoroastrische Studien. P. 187, 189.
(8) Ibid. XXI, 2. Генри Боумен в своей работе “Eighteen Hundred and Eighty-one; or the End of the Eon” (St. Louis, Mo., 1884. P. 36) приводит следующую замечательную интерпретацию спускающейся с неба реки: “Трон бога — это вершина, кульминация прямо над осью полюса, а также в центре города, соответствующая Древу Жизни, которое в древнем процессе созидания было посажено в центре сада и от которого изливается электрический ток, — “чистая река жизненной влаги, кристально прозрачная”.
(9) Этот нижний мир долго неверно считался “пещерой”, где, по ведическому мифу, демон пытался заключить похищенных коров дождя, чтобы земля была поражена засухой.
(10) Ibid., XX, 4. “Вендидад”. V. 16—19. Более полно и ясно описано в “Dadistan-ī Dīnīk”, ch. XCIII. Древние идеи еще живут в фольклоре: “В истории о Никириме и Хусейме (из “1001 ночи”) один ангел в облике льва и другой как сторож крепости славят бога. Крепость может открыть лишь ангел Гавриил. Она ведет к морю у рубиновой горы, источнику всех вод земли; из него ангелы черпают воду для всей земли до дня воскресения мёртвых”. Justi. Geschichte des alten Persiens, 1879. P. 80.
(11) Ср.: Spiegel. Eranische Alterthumskunde. Leipsic, 1871. Vol. I. P. 198—202.
(12) Iliad, XXI, 195.
(13) Hippolytus, 119.
(14) Bundahish, VIII, 4.
(15) “В подземном мире было, кроме Стикса, ещё три реки. Эта четверичность приравнивает их к рекам рая”. Wolfgang Menzel. Die vorchristliche Unsterblichkeitslehre. Vol. II. P. 6.
(16) Preller. Griechische Mythologie, I, 29. Платон в своем космическом рассказе в диалоге “Федон” говорит, что река Ада течет в Тартар.
(17) Odyssey, XX, 65.
(18) “Источник Ида” почти полностью соответствует иранскому Хугару, по склонам которого стекают воды Ардви Суры. И ещё в его названии Ленорман и другие находят общий корень с Илавритой, циркумполярной райской землей в географии пуран — Добавим, что Илаврита соответствует норвежской Идавёлль — “равнине Иды”, которая “в середине дома богов”. Mallet. Northern Antiquities. P. 409.
(19) “Эридан — это изначально мифический поток”. Ideler. Ursprung der Sternennamen. P. 229. См.: Robert Brown Jr. Eridanus. London. 1883.

(20) См. подобные выводы: Grill. Die Erzvater der Menschheit. Leipsic, 1875. I. P. 222, 223. Грилл считает, что древние германцы знали подобную Мировую реку (р. 223). Я думаю, что в финской мифологии есть следы такой же космической циркуляции вод, в восходящем потоке “Аmmа” и в нисходящем Ukko. Castren. Mythologie P. 45. Прочитав статью в “Buxtorfii, Lexicon Chaldaicum, Talmudlcum et Rabbinicum”. Lipsiae, 1865. P. 341, 342, можно думать, что мы видим здесь зарождение идеи двух движений в философии Гераклита: “путь вниз” и “путь вверх”. И опять: “В Эдде все реки берут начало из той, что именуется “Ilver Gelmer”. Asiatic Researches. Vol. VIII. P. 321.
(21) Следует обратить внимание лишь на древний аккадский гимн, приводимый в: George Smith. Assyrian Discoveries. P. 392, 393, а также на исключительно интересную статью: Sayce. “The Encircling River of the Snake-God of the Tree of Life”, in: The Academy. London, Oct. 7, 1882. P. 263, и, наконец, на поучительное указание на аккадскую “Мать рек”, что приведено в: Lenormant. Origines. II. Р. 133, цитата из этой работы уже приводилась выше. См. также: Robert Brown. The Myth of Kirke. P. 110.
(22) “Египтяне издревле знали о обтекающем землю потоке”. Grill. Die Erzvater der Menschheit. I. P. 277.
(23) E. D. Perry. Journal of the American Oriental Society, 1882. P. 134. Oн добавляет в сноске: “В Ведах термин “вода” и все другие, связанные с ним, — поток, река, течение, океан и пр. — применяются исключительно к наземной воде или к пару в небе, или к дождю в воздухе”. Ср.: М. Bergaigne. “Вода земных рек признается идентичной по своей природе и по своему происхождению воде небесных рек”, и т. д. La Religion Vedique. Т. I P. 256. См.: Р. 251—261.
(24) Ригведа, IX, 74, 6.
(25) Ригведа, IX, 113, 8. В переводе Грассмана: “Там, где царит сын Вивасвата и где святилище небес, где всегда бьёт родник воды, там преврати меня в бессмертного”. См. общий Гимн к водам и, в частности, к “Пупу вод” (Ригведа, II, 35), сравнивая с воззванием к “Пупу вод” в “Яштах”. Darmesteter. Zend-Avesta, II, 6n, 12, 14, 20, 36, 38, 39, 71, 94, 102, 203. Windischmann. Zoroastrische Studien. P. 177—186..
(26) “Индиец ведийских времён говорит о Синдху как о небесном потоке или мировом потоке, в котором он усматривает атмосферные испарения и воду как пребывающие в движении и омывающие земной круг”. Grill. Die Erzvater der Menschheit. Th. I. P. 197.
(27) См. отрывки из Вед в: Bergaigne. La Religion Vedique. Т. I. P. 325—328.
(28) Wilkins. Hindu Mythology, London, 1882. P. 102. В индийской космологии концентрически объединяются лунная сфера и земная. Поэтому вода, перпендикулярно ниспадающая с небесного полюса на земной, может попутно “омыть и лунную сферу”. Так происходило и с Райской горой индусской космологии, и следы этой идеи очень ясно видны в Талмуде и в теологии отцов церкви, что не обесценивает даже Масси: “Меру описывается как достигающая Луны и становится образом четырех лунных периодов... Поэтому существует традиция, говорящая о том, что рай сохранялся и во время потопа или избежал его; поясняется это нахождением его на горе, достигавшей Луны (Bereshith Rabba, XXXIII). Это говорит о продолжении представлений о типичном включении семи звезд в лунные фазы от счёта времени, где гора из четырёх частей несла на себе Эдем”. Thе Natural Genesis. Vol. II. P. 244.
(29) Здесь, вероятно, корень любопытного мнения сабеев о Евфрате. Или это было заимствовано с другой стороны? “Сабеи уверены, что Евфрат, который, по их мнению, берёт начало под престолом Аватера (того, кто возглавляет суд над душами и чей трон находится под Полярной звездой), протекал некогда по Иерусалиму”. М. N. Siouffi., La Religion des Soubbas ou Sabeens. Paris. 1880. P. 7, note. Город Иеговы здесь заменяет город Брахмы.
(30) “Вишну-пурана, версия Уилсона. Т. VII. С. 120. Ср. с мнением китайских буддистов: “Относительно земли Джамбу-двипы буддисты говорят, что в её середине есть центр (сердце), именуемый озером А-ньеоу-то (А-неу-то) — “Анаватапту”. Оно лежит к югу от Ароматных гор и к северу от Снежных гор (Гималаев). Его окружность равна 800 ли. Посреди него жилье Нага, то есть прилившего такой облик Дасабхуми Бодхисатвы (или Бодхисатвы десяти земель). Из его жилища вытекают четыре освежающие реки, окружающие Джамбу-двипу. С восточной стороны озера, из пасти серебряного быка, вытекает Ганга. Окружив озеро, она впадает в море на юго-востоке. С его южной стороны, из пасти золотого слона вытекает Синдху (Инд). Окружив озеро, она впадает в море на юго-западе. С западной стороны из пасти коня из лазурита истекает река Фо-цзу (Вакшу, то есть Окс), окружив озеро, она впадает в море на северо-западе. С северной стороны вытекает из пасти хрустального льва река Сида (Хуан-хо) и после одного круга течёт в море на северо-востоке”. Beal. Buddhist Literature in China. 1882. P. 149.
(31) Так, в Африке, в среде дамаров “высшее божество — это Омакуру, Податель дождя, и он живет далеко на севере”. Е. В. Tylor. Primitive Culture. Am. ed. Vol. II. P. 259. “Древние мексиканцы верили, что рай находится на высокой горе, где собираются тучи, откуда они приносят дождь, и откуда притекают реки”. Luken. Traditionen. I. Р. 115. И Райская гора была на далеком севере. См. патетическую молитву к Тлалоку в: Bancroft. Native Races. Vol. III, P. 325—330.
(32) Ср. со строками 482—487 старонемецкой легенды о Брандане в: Carl Schroeder. Sanct Brandan. Erlangen, 1871. P. 61; “Перед залом был колодец, из которого текли молоко и вино, что могло быть ещё более чудесным, ведь даже масло и мёд оттуда текли, и растекались они на четыре конца”. Издатель связывает эту последнюю строку с четырёхкратной Райской рекой, а следующие тут же строки придают этому несомненное космическое значение: “Из этого самого колодца зародились и корни, которым бог повелел быть”.
(33) The Apocryphal Gospels, Acts and Revelations. Ante-Nicene Christian Library. Vol. XVI. P. 483.

Наверх

 ГЛАВА 6. СРЕДИННОЕ ДРЕВО

Древо Жизни, Срединное Древо, высочайшее там росло.
Мильтон

И яблоня, и источник, как и дракон Садов Гесперид в сказках и легендах большинства народов, появлялись в центре природы, а также на вершине Мировой горы на Северном полюсе.
Вольфганг Менцель

В книге Бытие (3:3) говорится, что в центре сада Эдема было дерево, занимавшее исключительное положение по своему характеру и по отношению к людям. Его плоды были “хороши на вкус”, оно было “приятно для глаз”, оно было “желанным деревом” (1). На первый взгляд может и не выявиться, как нам может помочь в локализации изначального рая рассмотрение описаний этого дерева в разных мифах древнего мира. В разносторонних обсуждениях предположений, которые обычно выдвигались, это помочь не может, но если сад Эдема был точно на Северном полюсе, то ясно, что благостное дерево в центре этого сада должно было иметь наглядную и очевидную космическую значимость, которой не могло отличаться ни одно другое дерево.

В прекрасном стволе, устремленном вверх, подобно стреле или одному из гигантских деревьев Калифорнии, далеко переходя вершиной за все пределы, оно, даже будучи таким гигантом, должно было казаться всему, что ниже него, живым столбом самих небес. Вокруг него вращались “Божьи звёзды”, как бы исполненные почтения к нему; сквозь самые высокие ветви жертвоприноситель мог взирать на ту неподвижную центральную точку, где воздвигался неизменный престол Создателя. И как это только было возможно, что Создатель сберёг для священных целей эту единственную в природе высоту алтаря на Земле, и особыми повелениями Он оградил от осквернения его великолепие (Бытие, 2; 16,17)! И если где-либо в природе мог сам возникнуть храм — он был здесь. Тот факт, что он был здесь, находит свежее и неожиданное подтверждение в единственном согласном свидетельстве многих древних религий и мифологий, а именно: в уподоблении их Райского дерева мировой оси или в безошибочной локализации его на Северном полюсе (2).

Хорошо известно, что норвежцы воспринимали вселенную как дерево (Иггдрасиль). Его корни уходят в глубины ада, средние ветви укрывают мир людей, а верхние ветви достигают высочайшего неба богов. Такова была их поэтическая манера определять весь мир как органическую общность, наполненную единой жизнью. Поскольку жилище богов было на северно-полярном небе, вершина дерева приходилась на эту точку, его основание — на южно-полярную бездну, а ствол совпадал с осью небес и земли (3). Оно пребывало именно в том положении и имело тот характер, который могло создать идеализирующее воображение, волшебно обращавшее простое дерево рая в Мировое Древо (4).

Но в то время как большинство читателей знают этот норвежский миф, редкие из них задумываются о том, насколько представлена в нём древняя и универсальная идея. Это самое дерево известно и в аккадской мифологии (5). И что особенно ценно для нашего предположения, оно стояло, как уже говорилось выше, в центре, или на полюсе Земли, где “священный дом богов” (6).

Это то же самое дерево, которое в египетской мифологии, укрывало саркофаг Осириса и из которого царь Библоса повелел изготовить столб для крыши своего дворца. Но это была лишь другая форма столба Тат, то есть мировой оси (7). С точки зрения сравнительной космологии невозможно согласиться с Рену в его пояснении Дерева египетской мифологии. Это ни “дождевое облако”, ни “светлое утреннее облако”, ни “прозрачный туман на горизонте”. Его собственные цитаты из текстов ясно указывают на то, что египетское Древо Жизни под разными именами и есть истинное Мировое Древо, чей ствол совпадает по положению и направлению с мировой осью; дерево, на ветвях которого, касающихся неба, сидит Бенну, солнечная птица; дерево, с северно-полярной вершины которого задувает “северный ветер”; дерево, “которое, подобно Иггдрасилю, порождает небесные дожди, такие же, дарующие жизнь, как Ардви Сура, и этот дождь падает не только на поля Нижнего Египта, но и, как дожди Ардви Суры, орошает и подземный мир, освежая “тех, кто находится в Аменти” (8). Надземная часть египетского Иггдрасиля, как и норвежского, находится на Северном полюсе.

Финикийцы, сирийцы и ассирийцы имели свои священные деревья, символизовавшие вселенную (9). В утраченной работе Ферекида оно называлось “крылатым дубом” (10). На него было наброшено волшебное покрывало, пеплос Гармонии, на котором были изображены окружавший океан с его реками, земля с пупом в центре и небесная сфера с изображениями звёзд (11).

Но если этот самоочевидный символ был снабжён крыльями для облегчения постоянного вращения, то ясно, что мы должны видеть в нем не только Мировое Древо, но и тот факт, что центральная линия его ствола едина с осью небес и Земли (12). По словам Маури, “эта концепция идентична с Иггдраcилем скандинавской мифологии” (13). Та часть дерев, которая поднимаемся от мира людей до святого неба, стоит как столб между полюсом Земли и небесным полюсом.

В среде персов легендарное Райское дерево обрело две формы — оно рассматривалось или как единое целое со вселенной, или в связи с прорастившим его миром растений. В первом случае его называли Гаокерена (Гокард), или “белый Хом” (Хаома = Сома); во втором случае оно было “деревом всех семян”, “деревом, ограждающим от вреда”. О первом писали: “Каждый, кто его вкусил, станет бессмертным... из него добывается бессмертие при обновлении вселенной, оно царь растений” (14). А о втором мы читаем; “Подобно тому как животные образовались из первичного быка, благодаря 55 специям и 12 сокам лечебных растений, так и десять тысяч видов главных растений и сто тысяч видов обычных растений выросли из семян дерева, отражающего вред, многосемянного... Когда семена всех этих растений, вместе с семенами от начального быка, созревают на нём, каждый год птица (Камрос) обирает это дерево и смешивает все семена с водой; Тиштар улавливает их с водой дождей и затем проливает их на все области” (15).

Где же росло это дерево, которое в своей двойственной форме было и источником всех других деревьев, и подателем бессмертия? Всё ведёт к полюсу. Оно было в Айрьяна Ваэджо (16), в персидском Эдеме, и это мы уже обсудили. Оно стояло у истоков всех вод, будучи северно-полярным источником Ардви Суры (17). Оно было окружено звёздным ожерельем зодиакальных созвездий, что равняет его с мировой осью (18). Оно росло на “высочайшей вершине Хара-Березайте” (19), и это небесная гора полюса. Наконец, хотя Грилл ошибочно считает Мост Чинват “соответствующим Млечному Пути и радуге”, он все же правильно оценивает соотношение между этим мостом и Древом Жизни у персов (20). Эта идентификация снова приводит нас к безошибочной локализации, к которой сходятся все линии свидетельств.

Арьи Индии в давние ведические времена тоже знали свое Мировое Древо, которое давало богам их сому, напиток бессмертия. Как мы и должны предвидеть, корни его уходят в подземное царство Ямы у скрытого полюса, а его вершина достигает северно-полярного неба богов, и его тело — это ось, поддерживающая вселенную (21). Вебер уже давно идентифицировал её с мировой осью Эдды (22), а Кун (23), Сенар (24) и более поздние авторы принимают это без возражений. Интересный очерк Грилла об историческом развитии этого мифа можно увидеть в приложении к этой книге (25).

Некоторые из поздних следов этого образа в индусском искусстве говорят о древних представлениях о полюсе как о пути на небо, как о мосте для душ и богов, о лестнице, которую заменил скользкий столб, по которому даосский император тщетно пытался подняться (26).

Более чем вероятно также, что в среде греков (27) та “святая пальма” на Делосе, за которой скрывалась Латона, когда рождала Аполлона, тоже имеет значение этого мифического Мирового Древа. Если это так и если мы последуем за Гекатеем в установлении места этого действия, мы опять-таки придем к арктическому столбу (28). Вечно цветущая олива в Афинах также кажется другой формой священной пальмы, и некоторые из ее описаний снова приводят нас на землю гипербореев (29).

В Саду Гесперид дерево, приносящее золотые яблоки, было, несомненно, Деревом рая; но, следуя за Эсхилом, Ферекидом и Аполлодором, мы должны поместить его на далёкий север, за Рипейские горы (30).

Кун приводит следы этой же мифической концепции в римской среде (31).

В буддийских скульптурах широко представлено священное дерево. Это прекрасно представлено на хорошо известной ступе Санчи. Часто наблюдателей интересует одна незаметная черта — почти повсюду на вершине дерева мы находим маленькое изображение зонтика, и если его нет, то это отмечается (32). Эта небольшая “частица” символизма имеет интересное значение. В буддийском мифологическом искусстве зонт служит символом северно-полярных небес богов (33), и древние скульпторы, укрепляя его на вершинах деревьев, безошибочно указывали на космический характер и на осевое положение того предмета, к которому он был прикреплён.

Но ведь Космическое Древо было мифическим Древом Бодхи, Древом Мудрости: “Под его листьями, как и было предопределено, к Будде снизошла истина” (34).

Оно расположено “в середине Земли” (35). Несмотря на доктрину происхождения человека из Африки, Масси говорит: “В легендарной жизни Гаутама Будда описывается прошедшим через небесную воду ради достижения нирваны, которая и есть земля Бодхи, Древа Жизни и Познания. Он не был в состоянии пересечь эту воду, но дух Древа Бодхи протянул к нему руки и помог благополучно перейти ее. При помощи этого дерева он достиг вершины мудрости и бессмертия. Это то же самое Дерево полюса и рая, повсеместно встречающееся в мифологии: Дерево сада гуарани, еврейский Эдем, индусская Джамбу Двипа — все это подобно Дереву нирваны. Это заключительное перечисление образов доказывает его происхождение. Область успокоения была впервые увидена в полярном центре вращающихся звёзд” (36).

Древние германцы называли свое священное Мировое Древо Ирменсуль, то есть “Небесный столб”.

Гримм говорит о его близком родстве с норвежским Иггдрасилем и связывает свое авторитетное имя со взглядом, согласно которому, оно служит просто мифическим выражением идеи мировой оси (37).

Тот же взгляд был ещё раньше высказан выдающимся исландским мифографом Финном Магнусеном (38). Как глубоко этот миф повлиял на средневековое христианское искусство, можно понять по остаткам скульптур южного портала Баптистерия в Парме (39). Не без глубокого значения оказывается и то, что “в средневековой легенде о посещении Сифом сада Эдема с целью достать для своего умирающего отца целебное масло, он увидел Древо Жизни, которое вздымало свою вершину к небесам, а корни направляло в ад” (40), и что при распятии Христа “Дерево, которое было посажено изначально”, это Космическое Древо сада умерло и стало “сухим деревом” средневековой легенды (41).

Райское дерево китайских даосов — это также Мировое Древо. Оно находится в центре очаровательного Сада богов на вершине полярного Куньлуня. Его называют Тон, а его местонахождение дальше определяется так: “Оно растет вплотную к закрытым воротам неба” (42).

Как и во многих древних религиях, вершина, на которую после потопа опирался небосвод, была той самой, на которой сначала был создан человек, а поэтому не странно обнаружить, что на вершине этого холма растет дерево, упоминаемое во многих легендах о потопе. В даосской легенде оно выглядит как замена ковчега. Так, нам сообщают, что “некто, живший до потопа, спас свою жизнь, забравшись на гору, и там построил, подобно птице, себе гнездо и проводил дни на дереве, когда все внизу было под покровом воды. Затем он дожил до очень старого возраста и мог засвидетельствовать народившимся людям, что целая раса человеческих существ была смыта с лица Земли” (43). Это, по крайней мере, наводит на мысль поискать ту же идею спасения от потопа с помощью волшебного дерева, растущего на вершине горы на Севере, у навахо в нашей собственной стране. Говоря о людях предшествующего нам мира и о предупреждении о надвигающемся потопе, которое они получили, их легенды сообщают: “Затем они взяли земли с четырех угловых гор мира и положили её на вершину горы на Севере, и все пошли туда, включая горцев, женщин с солончаков и таких животных, которые жили в третьем мире. Когда земля была положена на гору, гора стала расти все выше и выше, но когда вода прибывала — люди тоже лезли кверху. Наконец, гора перестала расти, и они посадили наверху много тростника, в гущу которого все и вошли. Тростник рос каждую ночь; так он продолжает расти и сейчас “солнечными частями”: опустошенные сочленения стеблей показывают, где он рос ночами, а уплотненные — где он днём отдыхал. Так вода настигла их в дневное время. Индюк был последним спасавшимся в тростнике, а поэтому и остался на самом дне. Когда вода дошла до того места, где был индюк, люди увидели, что надвигается опасность. Волны часто омывали конец его хвоста, а поэтому кончики перьев на хвосте у него светлее остального оперения. В конце четвертой ночи с момента посадки тростник поднялся до уровня пола четвертого мира, и здесь люди нашли отверстие, через которое они и выбрались на поверхность” (44).

Первая фраза приведенной цитаты дает нам топографические указания точного направления на гору Меру, индусскую “Гору на севере”, с её “четырьмя угловыми горами мира” с четырёх сторон горизонта. Более того, в индусском мифе о потопе, как и у навахо, именно на центральной горе обрели спасение те, кто пережил эту мировую катастрофу. При любом подходе к текстам совпадения весьма знаменательны.

В традиции кельтов Райское дерево в Авалоне усыпано золотыми яблоками. Но и Авалон всегда описывается как далёкий северный остров, и его “замок из магнитного железняка” явственно связывает его с областью магнитного полюса (45).

В древнем эпосе финнов, в “Калевале”, мы встречаем и у другого народа Мировое Древо. И если возникнет какое-либо сомнение в его местонахождении, то оно будет устранено при помощи указания на созвездие Большой Медведицы на вершине этого дерева (46).

Таким образом, священные деревья, как и священные воды, у каждого народа единогласно указывают исследователю на земли, лежащие вне мест исторического обитания данных народов, и именно на одну и ту же страну изначального существования, на землю, исполненную света и славы на Арктическом полюсе (47).


(1) Было ли это “Древо Познания” идентично “Древу Жизни”? Возможно. “Традиция Бытия, — как говорит Ленорман (Beginnings, р. 84), — иногда кажется относящейся к двум деревьям — Древу Жизни и Древу Познания, но затем опять как будто говорит об одном, опуская оба описания” (Бытие, 2:17, 3:1—7). Ср.: Ernst von Bunsen. Das Symbol des Kreuzes bei alien Nationen. Berlin, 1876. P. 5. Чтобы свести все описания к образу одного дерева, нужно сначала перевести последние слова в главе 2:9: “и Древо Жизни посреди рая и даже (в русском переводе Библии слово “даже” отсутствует. — Н. Г.) Древо Познания добра и зла”, а затем слова главы 3:22: “не простер он руки своей и не взял от Древа Жизни” и т. д., и тогда обе эти формулировки, превосходящие одна другую, согласуются со свободой описания этого образа в других строках. См.: Книга притч Соломоновых, 3:13—18, где “мудрость” есть “Древо Жизни”.
(2) “Мифическое дерево, тоже как Столб или Гора, есть разновидность небесного полюса”. Massey. The Natural Genesis. Vol. I. P. 354. Аргументы профессора Карла Будде в пользу исключения Райского дерева из первоначального текста Бытия говорят о странном отсутствии у него проницательности. Die biblische Urgeschichte. Giessen, 1883. P. 45—88. Даже Кэнен отказывается поддерживать столь произвольное мнение, а М. Ревиль восклицает: “Чем бы стал рай без Древа Жизни!”
(3) Менцель: “Этот символ происходит изначально из представления о мировой оси”. Die vorchristliche Unsterblichkeitslehre, 1, 70.
(4) См.: “Les Cosmogonies Aryennes”, par J. Darmesteter. Revue Critique. Paris, 1881. P. 470—476.
(5) “При великой воде возросло гигантское всезатеняющее дерево Иггдрасиль из норвежской мифологии, чьи ветви были из сверкающего хрусталя и которое достигало самых глубин”. Sayce. Babylonian Literature. P. 39. Ср.: Lenormant. Beginnings of History. P. 83—107. Если бы проф. Финци должным образом рассмотрел Древо Жизни в аккадской традиции, то вряд ли был бы “вынужден” приписывать происхождение священного дерева ассирийских памятников “арийскому, в частности иранскому влиянию”. Ricerche per lo Studio dell'Antichita Assira. P. 553, note.
(6) “В Эриду росла тёмная сосна, посаженная в святом месте. Её крона была хрустально-светлой и распространялась по глубокому высшему своду. Бездна Хеа была её подножным кормом в Эриду каналом, полным воды. Её место — центр этой земли. Её храм — ложе Матери Зикум. Верх (крыша) этого святого прибежища давала тень, подобно лесу. Все до одного там умещались. Это было место всемогущей Матери”. Records of the Past. Vol. IX. P. 146
(7) “Это, вероятнее всего, происходило в Мемфисе, что он (Птах) представлялся в образе столба, начинавшегося в глубинах и завершавшегося на высочайшем небе, — концепция, несомненно проявляющаяся в той черте мифа, по рассказу Плутарха, где царь Библоса велит сделать столб в своём дворце из того дерева, которое скрывает саркофаг Осириса. На деле мы видим, что это описание соответствует и Осирису, и Птаху. На столбе, на котором выгравировано человеческое лицо и который покрыт яркой тканью, установлен так называемый Столб Тат, полностью сложенный из наложенных одна на другую капителей, и на одной из них изображено грубо выполненное лицо, долженствующее, безусловно, представлять собою солнце. На вершине столба помещен полный головной убор Осириса, а также рога барана, солнце, половой член, двойное перо — все эмблемы света и власти, которые, по-моему, должны были изображать высшее небо. (См. иллюстрацию в: Wilkinson M. and С. 2d series, suppt. Plate 25 and 33, № 5. Mariette. Abides, 1, pi. 16.)

Столб Тат — это символ длительности, неизменности. Изображение Осириса в столь грубом и простом виде, без всякого следа искусства, говорит о том, что оно одно из древнейших и должно, очевидно, восприниматься как его символ в образе “бога долготы времени и вечности”. Tiele. History of the Egyptian Religion. P. 46, 47. См. также: G. Massey. The Natural Genesis. Vol. I. P. 417, 418, 422; Brugsh. Astronomische und Aslrologische Inschriften. P. 72.
(8) См.: Renouf. Egyptian Mythology, particularly with Reference to Mist and Cloud // Transactions of the Society for Biblical Archeology. London, 1884. P. 217—220. Красивое подтверждение нашего взгляда обнаруживается в важном тексте, в котором подземная бездна (поэтически именуется пещерой Персеи. Версию Бругша, из которой взяты эти немецкие определения, можно найти в: Zeitschrift fur Aegyptische Sprache und Alterthumskunde. Leipsic, 1881. P. 77 ff. Действительно, ни один разрыв в обычных тучах не может быть назван подзсмно-глубоким.
(9) “W. Baudissin неправ в мысли, что этого не знали финикийцы”. Lenormant. Beginnings of History. Vol. I, P. 140 n.
(10) Но слово … было сначало родовым определением дерева. См.: Curtius. Etymologic, s. v.
(11) “Это покрывало идентично звёздному пеплосу Гармонии”. Robert Brown Jr. The Unicorn. London, 1881. P. 89. The Myth of Kirke. London, 1883. P. 71.
(12) Так вселенная, определённым образом организованная Зевсом при помощи Гармонии, была описана Ферекидом в образе безмерного дерева, снабженного крыльями для облегчения вращательного движения, — дерева, чьи корни проникли глубоко в бездну и чьи распростертые ветви поддерживали гладкое покрывало небесного свода, украшенного всеми образами земных и небесных форм”. Lenormant. Beginnings of History. P. 549. Ср.: Louis de Ronchand. Le Peplos d'Athene Parthenos // Revue Archeologique. Anne, XXIII (1872). P. 245 seq., 309 seq., 390 seq.; XXIV, 80 seq. Also W. Schwartz. Das Halsband der Harmonia und die Krone der Ariadne // Neue Jahrbecher der Philologie, 1883. P. 115—127.
(13) Religions de la Grece Antique, III, 253.
(14) Bundahish, XXVII. 4. Ср.: Vendīdad, Farg. XX.
(15) Ibid, XXVII, 2,3.
(16) Bundahish, XXIX, 5.
(17) Ibid, XXVII, 4. Ср.: Виндишманн: “Также и Древо Жизни растёт в живой воде, в источнике Ардви Суры Анахиты”. Zoroastrische Studien. Berlin, 1863. P. 171.
(18) Ноmа Yasht, 26. Haug. Essays, 2 ed. P. 182.
(19) Yasht, IX (Gosh.), 17. Ср.: “Бундахишн”, XVIII, в переводе Юсти и Виндишманна. Grill. Die Erzvater. I. P. 186—191. Windischmann. Zoroastrische Studien. P. 165 seq. Spiegel. Eranische Alterthumskunde, I, 463 seq. Это, безусловно, противоречит тому, что, судя по Минокхиреду, дерево растет в море Вар-Каш, “в самом скрытном месте, откуда следует вывод о том, что подземные корни дерева проникают в самую нижнюю часть подземного мира. Kuhn. Herabkunft. P. 124.
(20) Grill. Ibid. P. 191. Ср. c оригиналом воззвания в “Хрма-яште”: “Amereza gayēhē stūna” — “O бессмертный Столб жизни”. Haug. Essays. Р. 177 n.
(21) Ригведа, X. 135. I. Atharvan Veda, VI, 95, 1. См.: Kuhn. Herabkunft des Feuers und des Gottertranks. Berlin, 1859. P. 126 seq. J. Grill. Erzvater. I. P. 169—175. Obry. Le Berceau de l'Espece Humaine. P. 146—160. Windischmann. Zoroastrische Studien. P. 176, 177. Это верно, что иногда корни божественного Ашваттхи помещаются на небеса богов, и дерево растёт вниз; но это лишь символизирует эманации природной жизни небесных источников, как делается ясно из начальных строк 15-го раздела “Бхагавадгиты”. См.: John Davies' translation. London, 1882. P. 150: M. Wolff. Muhammedanische Eschatologie. Leipsic, 1872. P. 197.
(22) Indische Studien. Bd. I. P. 397.
(23) Herabkunft, etc. P. 128.
(24) La Legende du Bouddha. P. 240.
(25) См. Приложения, V “Грилл о мировом столбе в Ригведе
(26) “В скульптурах нагов (Fergusson. Tree and Seipent Worship, pl. 27) Дерево подъёма, или Столб, изображается внизу в виде дерева, а наверху — в виде другого, и между ними род лестницы с перекладинами или ступеньками, по которой, а не по стволу, следует взбираться на дерево. Это обозначает Дерево подъёма, или холм, или высоту, и в этом усматривается полюс”. G. Massey. The Natural Genesis Vol. I. P. 354.
(27) Kuhn. Herabkunft, etc. P. 133—137.
(28) Menzel. Unsterblichkeitstehre, I, 89. Ее “центральное” положение относительно мира людей признается Робертом Бартоном в его “Anatomy of Melancholy” (New York, 1849, P. 292). Ср. с: “Дерево полюса известно и на Целебесе, где туземцы верят, что мир поддерживается вепрем, и землетрясения происходят тогда, когда вепрь подрывает Дерево... На Эфесе показывают оливковую или кипарисовую рощу Латоны, а в её середине — близнецов. Там был и холм с которого Гермес объявлял о рождении её близнецов, Дианы и Аполлона (солнца и луны). Это представление близко к тому, что вепрь подрывает Дерево полюса”. The Natural Genesis. Vol. I. P. 354. И снова космическая картина Гесиода: “Дерево, чей ствол поднимается от корней и расширяется наверху, появляется в словах Теогонии (V. 727): из Тартара кверху идут корни земли и моря — явно оттуда”. W. F. Rinck. Die Religion der Hellenen. Zurich. 1853. Bd. I, 60.
(29) Nonnus. Dionysiac, XI, 433 seq. Luken, Tradilionen. P. 74.
(30) Preller. Gr. Mythologie, 1, 149. Volker. Mythische Geographic. Leipsic, 1832. P. 134.
(31) Herabkunft, etc. P. 179, 180.
(32) James Fergusson. Tree and Serpent Worship. London, 2 ed., 1873. 134, 135.
(33) Lillie. Buddha and Early Buddhism. London, 1881. P. 2, 19. Другую оценкy космической природы этого дерева см.: Senart. Legende du Bouddha. Paris, 1875. P. 239—244.
(34) Arnold. Light of Asia, Book VI.
(35) “Буддисты утверждают, что это дерево отмечает середину Земли”. Е. С. Brewer. Dictionary of Miracles. Philadelphia, 1884. P. 314.
(36) The Natural Genesis. Vol. II, 90. Бил пишет о независимости буддийской космологии и космогонии: “Когда мы рассматриваем буддизм в свете реформации народных верований Индии, мы должны помнить, что струя традиции, проявляющаяся в его учении и прослеживаемая в его книгах, не зависит и, возможно, отличается от брахманских традиций, выраженных в пуранах и других памятниках. В любом случае это восходит к далекому начальному вопросу о создании мира, включающему в целом и космическую систему. Рис Дэвидс уже отмечал, что об этом известно брахманам, и это входит отдельной частью в совершенно другую систему мышления” (Buddhist Suttas. P. 168 n). Я склоняюсь к тому, чтобы пойти ещё дальше, и говорю, что традиции буддистов отличаются от брахманских почти в каждой черте. Samuel Beat. Buddhist Literature in China. London, 1882. P. 146.
(37) “Мне тоже кажется, что глубоко укоренившееся в немецкой древности представление о Irmensaule — высочайшей вселенской колонке, как бы поддерживающей всё, сближается с Мировым Древом Иггдрасиль”. J. Grimm. Deutsche Mythologie. P. 759.
(38) Den aeltre Edda. Kjоbenhavn. 1822. Bd. II, 61. Ср. с: “Никогда не была удовлетворительно разъяснена суть дерева Иггдрасиль. Но во всяком случае священное дерево Севера идентично “духу Юпитера” или священному дереву Гейсмара, истребленному Бонифацием, и Ирменсулю Саксонии, мировой колонне, земному дереву пожертвований, — идентично всему этому, эмблеме всего мира в той мере, в какой находится под влиянием небес”. Thorpe. Northern Mythology. Vol. I. P. 155.
(39) См.: F. Piper. Evangetischer Karender fur 1866. P. 35—80 (illustr). А также Piper. Baum des Lebens в том же календаре, 1863. Р. 17—94.
(40) Gubernatis. Zodogical Mythology. London, 1872. Vol. II. P. 411 n.
(41) The Book of Marco Polo. Edition of Col. H. Yule. London, 1871. P. 120—131. Обратите особенное внимание на рисунок на с. 127, исправляющий грубую ошибку Поло, смешавшего Arbre Sol с Arbre Sec. Птица на вершине центрального и высочайшего из деревьев, тщательно прорисованная, уподобляет его Мировому Древу универсальной арийской традиции. (Об этой птице см. у Куна)
(42) Luken. Traditionen. P. 72.
(43) The Chinese Repository. Vol. VIII. P. 517.
(44) W. Matthews. The Navajo Mythology. The Am. Antiquarian, July, 1883. P. 208. Трудность любой другой интерпретации этой космологии, кроме той, которая правильна, иллюстрируют усилия Ревиля: М. Reville. Les Religions des Peoples Non-civilises. Paris, 1883. Vol. I. P. 271—274.
(45) Menzel. Unsterblichkeitslehre, I, 87, 95; II, 10. Keary. Outlines of Primitive Belief. P. 453. Особенно см. объяснение Гумбольдта к “Monte Calamitico” — магнитной горе Средневековья в море к северу от Гренландии. Cosmos (Bohn's ed.), II, 659; V. 55. А также: Le Cycle Mythologique iriandais et la Mythologie celtique. Par H. d'Arbois de Jubainville. Paris, 1884. Dr. Carl Schroeder. Sanct Brandan. Eriangen, 1871. P. 57, 11, 167, etc.
(46) Немецкий перевод Антона Шифнера. Helsinfors, 1852. Rune X, 31—42. Ср.: Schiefner. Heldensagen der minussinischen Tataren. P. 62 seq. Следы этого мифа есть и у самоанцев (Samoa a Hundred Years Ago and Long Before. By George Turner. London, 1884. P. 199, 201). Есть они и у угров (Peschel. Races of Man. P. 406), и среди многих племен американских аборигенов, а также в Полинезии. См.: М. Husson. La Chaine Traditionnelle, Contes et Legendes au point de vue mythique. Paris, 1874: especialle p. 140—160. Massey. The Natural Genesis. “Это было на вершине Небесного дерева полюса — где гуарани должны были еще раз встретить своего Адама, Атума, Тума, или Тамои, который должен был помочь им в их подъёме к высшей жизни. Здесь Древо Жизни превратилось в то дерево, которое должно поднимать мёртвых на небеса. Так в алгонкинском мифе Дерево мёртвых было разновидностью колеблющегося бревна, по которому мёртвые пересекали реку, как по мосту над бездной, по ту сторону которого стояла Собака, ожидавшая души, как в персидских мифах. Это точно так же, как и образ Собаки у Северного полюса у египтян; имеет образ дерева южного солнцестояния — того Дерева полюса, которое простирается на четыре стороны света”. Vol. I. P. 404.
(47) После завершения данной главы я увидел работу, озаглавленную “Plant Lore, Legends, and Lyrics”, охватывающую мифы, традиции, суеверия и фольклор растительного царства, написанную Ричардом Фолкардом-младшим: Richard Folkard, Jun. London, 1884. В первых трёх главах читатель обнаруживает ценные дополнительные сообщения о “Мировом Древе древних”, “Деревьях рая”, “Дереве Адама”, “Священных деревьях всех народов” и т. п. Другие главы посвящены “Символизму растений”, “Языку растений”, сказочным деревьям и волшебным растениям, которые играют большую роль в истории доверчивости верующих людей и учёных. Если в результате читатель склонится к тому, чтобы думать, что “научный прогресс” навсегда исключил безграмотную средневековую демагогию, то будет хорошо, если он обратится к “The Weekly Inter-Oceam (Chicago, Dec. 11, 1884), где в иллюстрированной статье “Древо Жизни” нас информируют, что “наука сейчас открыла самым неожиданным путём и Древо, и Реку Жизни”. “Мы не утверждаем, что мозг выглядит как дерево или внешне подобен ему. Мы не занимаемся аналогиями. Но мы полагаем, что головной и спинной мозг являются действительно деревом — При наиболее строгом научном исследовании обнаруживается, что он соответствует типу и плану дерева более полно, чем дерево растительного мира. Спинной мозг — это ствол такого дерева, а его корни — это чувствительные и двигательные нервы всего тела... Древо Жизни проявляется и в середине других органов: сердца, легких, поджелудочной железы, желудка, печени и всех жизненных органов. Головной мозг — это его сверкающая и изысканная листва. Качества мозга, по последним научным данным, подразделяются на 12 групп. Это Древо рождает 12 видов плодов... На каждой стороне Древа Жизни есть великая Река Жизни. Положим человека навзничь с головой, повернутой к северу, и с руками, простёртыми на восток и запад. Река Жизни имеет четыре истока в четырёх участках сердца, двух желудочках и двух предсердиях. Рукава той реки отходят кверху, в голову — к “золотой земле”, к востоку и западу его рук и к лёгким. Но наибольшим из всех этих рукавов реки являются “Река, или Фрат” аорты и та вена, которая достигает юга ствола и нижних конечностей. Эта река делится на 4 части и 17 точек. Две ветви — это сеть вокруг ствола и до дальних ветвей. Кровь — это “влага жизни”, прозрачная под микроскопом, как хрусталь. В ней 3/4 воды, и она несет красные тельца и материалы для поддержания органов”. Есть ли такая статья и её иллюстрации “под старину” в работах отцов церкви? Если бы была, её отнесли бы к особому виду “научных” великих назиданий.

Наверх

 ГЛАВА 7. ИЗОБИЛИЕ ЖИЗНИ

И насадил Господь Бог рай... И произрастил Господь
Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи...

Бытие, 2:8—9

Более того, там на острове было много слонов; и там была пища для всех видов животных. И все, какие есть на земле ароматные вещества — корни ли, листья, древесина или сок цветов и плодов, — все произрастали и процветали на этой земле.
Платон. Критий

Как извращается суть, когда хотят воссоздать древность только на основе современного опыта; нас учат палеонтологические открытия нового времени, которые показывают нам, что в древности были только гигантские и чудовищные существа животного облика.
Люкен

Судя по всем древним традициям и верованиям, колыбель человечества была в той части мира, которая характеризуется всеобщим необычайным изобилием жизни. Солнечный свет там был ярче и лучше, чем в других землях. Даже при потопе и после него кое-что оставалось от божественной благости изначальной родины. По мнению Платона, ухудшение происходило с самого начала, хорошая почва смывалась с небесных вершин гор и исчезала в бездне, пока “по сравнению с тем, что было раньше, не остались лишь кости пустого тела, если можно так сказать, — все богатые и мягкие части почвы исчезли, и остался просто скелет земли” (1).

Разрушение климата родной области человечества особенно ясно описано в “Авесте” (“Фаргард”, I): “Первой из лучших земель и стран, которые я, Ахура Мазда, дал, была Айрьяна Ваэджо (Айран Вэдж — “Древний Иран”) при доброй реке Дайтье. Туда явился Ангра Майнью (Ахриман), воплощённая смерть, и он своим волшебством создал в противовес мне в этой реке змея, а также зиму, деяние дэвов. Там (теперь) десять зимних месяцев и два месяца летних, и они холодны для воды, холодны для земли и холодны для деревьев” (2). А в “Фаргаде” втором мы видим легендарный рассказ об удачном переселении наиболее рано упоминаемых людей из своей северной страны “к югу, чтобы встретить солнце”, и почти все комментаторы объясняют эти переселения “к югу” как результат постепенного похолодания и замерзания изначальной родины в “Древнем Иране” (3).

Те же соображения относительно изначального климата обнаруживаются в среде всех древних народов. Овидий описывает вечную весну под властью Сатурна. И весна нашего времени в нашем мире выглядит всего лишь как сокращенное напоминание об этом прекрасном оригинале (4). Так, Лактанций сохранил фрагмент старой этнической веры, когда сказал, что мрак и холод поразили землю только из-за утраты рая (5).

Деградация человека стала происходить вместе с этим предполагаемым разрушеним почвы и климата. Поэтому древние авторы, за редким исключением, изображают людей своего времени как заметно уменьшившихся в росте, силе и долготе жизни по сравнению с прародителями. Гесиод, Арат, Овидий, Вергилий и Клавдиан кое-где отличаются друг от друга в рассказах о золотом, серебряном и последующих веках человеческой истории, но все сходятся в том, что изображают людей своего времени как слабых, тщедушных и недолго живущих по сравнению с людьми ранних веков существования мира. Ювенал в хорошо известных строках упоминает о суждении Гомера и выражает собственное (6).

Платон, говоря о живших до потопа, сообщает: “В течение многих поколений, до тех пор пока в них сохранялась божественная природа, они подчинялись законам и очень любили богов, которые были в родстве с ними; так было потому, что они сохраняли верные и всесторонне великие души, проявляли благородство и мудрость в разных случаях жизни и в своих взаимоотношениях... При таких реакциях и в силу того, что в них сохранилась божественная природа, всё нами описанное пополнялось и возрастало в них. Но когда эта божественная суть стала истекать из них и часто становилась разжижженной, а также из-за слишком обильных смертельных примесей, человеческая природа, ранее поддерживаемая свыше, не смогла сохранить свое счастье и стала несоответственной ему, и тогда тому, кто был прозорлив, стало видно, что люди начинали казаться низменней и утратили лучшие из своих драгоценных даров (7).

Древнеиндийские представления о распаде мира от одного периода к другому отражены в “Законах Ману” (8). Мы живём в последнем и худшем периоде из числа четырёх великих периодов жизни современной вселенной. В первом периоде — юге — все люди были святыми, в настоящем же они все испорчены в высшей мере и низки. В первом они были высоки и жили долго, а в каждом последующем становились мельче и слабее.

Иранская концепция, судя по “Бундахишн”, была подобна индийской. В ней существование вселенной делится на четыре мировых периода по три тысячи лет каждый. В течение первого из них все чисты и безгрешны, но к его завершению Зло вызывает Ахура Мазду на бой, который и занимает три оставшихся периода. В первом из этих трех неудача преследует Зло, во втором обе силы уравниваются, в третьем, то есть в века нашей жизни, Зло побеждает и становится превосходящей силой до самого конца (9).

Отмечаемая нами концепция столь же стара, сколь и универсальна. Бэроз, описывая наиболее ранние традиции халдеев, говорит о первых людях как о необычайно высокорослых и очень сильных, сохранявших эти качества в течение нескольких поколений после потопа (10). “В среде египтян, — говорит Ленорман, — земное царство бога Ра, который породил существование мира и земную жизнь, было золотым веком, на который они всё время оглядываются с сожалением и завистью: утверждалось первенство всего превосходящего всякое воображение, всего достаточного, чтобы говорить, что “со дней бога Ра не было ничего похожего на это". Такая же идея обнаруживается и в египетской оценке успехов земной власти богов, полубогов, героев и людей, как об этом можно судить по фрагментам Манефона и, соответственно, по исследованиям египетских текстов” (11). В Китае тоже известна всеобщая народная вера в начальный золотой век, да и повсеместно — будь она семитской, арийской или урало-алтайской — она поддерживает, утверждает и иллюстрирует представления, отраженные в Библии, которые относятся к необычайной древней жизненности природы Эдема и допотопного человека. Свидетельства универсальности веры древних как реминисценции реального прошлого столь обильны, что даже те, кто выразительно опровергает веру в превосходящий современного человека облик человека древности, всё же соглашаются, что “сама универсальность народных верований говорит об их древнейшем происхождении”, и добавляют, что “её без колебаний можно отнести к ряду тех представлений, которые были во времена, когда великие цивилизованные народы отдаленного прошлого были ещё связаны с воспоминаниями о колыбели человечества и поддерживали взаимные контакты, достаточно близкие для сохранения общих традиций (12).

Выявление единодушного решения древней традиции о проблеме локализации Эдема очевидно. Традиции всего населенного людьми мира, не менее чем тексты книги Бытие, доказывают, что колыбель челочества должны усматривать в том месте, где этому способствуют в наибольшей степени биологические условия. Судя по всем выявленным данным, место начала эры человечества было на ныне исчезнувшем “миоценовом континенте”, которым некогда был окружён Северный полюс. То, что в этом истинном изначальном Эдеме некоторые ранние поколения людей достигали и высокого роста, и большей длительности жизни, чем в любых странах после потопа, не является ни в коем случае научно недостоверным. Наоборот, исключительные биологические условия этой земли, как и замечательное единство всех традиций, касающихся данных о древних высокорослых людях, выглядят свежей иллюстрацией того положения, что чем более неправдоподобные вещи утвержает гипотеза, тем вероятнее становится верность этой гипотезы. Обернувшись к этому отдалённому времени, увидим, что и в пределах низких широт жизнь была весьма избыточной.

Палеонтологи просто истратили все слова, чтобы описать её. Так, на одной только странице профессор Аллин Николсон из Университета им. св. Андрея пишет: “Жизнь в эпоху миоцена была исключительно изобильна и многообразна по характеру... Морские отмели содержат множество останков позвоночных и беспозвоночных морских животных... огромное коливство растений... Останки наземных животных тоже обнаруживаются в избытке... Растения миоценовой эпохи необыкновенно многочисленны... Останки растний... указывают на невероятно разнообразную и роскошную флору”, и т. д. (13).

Фигье приводит следующие данные: “Плауны нашего времени — это скромные растения около ярда в длину и в большей части случаев ползучие, но в древние времена это были деревья в 80—90 футов высоты” (14). Но ведь мы выше уже видели, что материнская земля всех этих изобильных и разнообразных представителей растительного и животного мира находилась в пределах Арктического круга, а из факта их изобилия в низких широтах мы можем сделать вывод, сформулировав концепцию ещё более высокой жизненной потенции, чем та, что действовала в более благоприятных циркумполярных “осеменителях” всей земли.

В нашей последней главе было высказано предположение, что Дерево в середине рая могло быть таким же высоким, как и огромные калифорнийские секвойи. Это сравнение не было приведено наудачу. В миоценовых слоях в Британии остатки хвойных деревьев особенно многочисленны. А “наиболее изобильной в их ряду является гигантская сосна — Sequoia Couttsiae, которая очень близка к огромной Sequoia gigantea Калифорнии. Родственная форма, Sequoia Langsdorfii, была открыта на Гебридах (15). От широты, на которой находится Калифорния и её рощи секвой на Марипозе, до Гебридских островов пролегает длинный путь в сторону полюса, но мы не должны приходить к слишком простому заключению, когда поднимаем вопрос а не лежала ли стартовая точка этого гигантского растения ещё выше, то есть в арктической области?

Миоценовые окаменелости самых высоких из числа достижимых арктических широт рассказывают свою собственную историю. При ограниченных возможностях проведения раскопок среди этих окаменелостей, как пишет Чарлз Лайель, всё же “было найдено более тридцати экземпляров хвойных деревьев, включая и несколько секвой, родственных гигантским веллингтониям Калифорнии... Есть и буки, дубы, платаны, тополя, грецкие орехи, липы и даже магнолии, две шишки которых были недавно обнаружены, указывая на то, что это красивое вечнозеленое растение не только росло здесь, но и семена его созревали в пределах Арктического круга. Многие из лип, платанов и дубов были широколистными, и сохранились их цветки и семена, помимо множества листьев... Даже на Шпицбергене, на расстоянии в 12° от полюса, было обнаружено не менее девяноста пяти видов окаменелых растений”. Роскошь растительной жизни миоценового периода произвела большое впечатление даже на ветеранов геологии как нечто “поистине замечательное”.

Теперь мы имеем право прийти к заключению, не только исходя из обильной, многообразной и роскошной растительности арктической области периода миоцена, но и получив урок, касающийся гигантских форм, сохранившихся на нашем западном берегу. Если бы в Бытии Дерево Эдема было описано как имеющее высоту сто двадцать футов и тридцать футов в диаметре основания ствола, то не только все Вольтеры современной истории — до открытия деревьев Калифорнии, — но и все натуралисты прогрессивного антихристианского толка без конца упражнялись бы в осууждениях ненаучной и мифической “ботаники Моисея”. Но гигантская секвойя — это живой и неоспоримый факт. Не будучи самой старой в ряду хвойных деревьев, она тем не менее служит доказательством сушествования некоторых древнейших возможностей которыми располагала растительность. Она говорит ботаникам, что растения, однажды достигшие великого изобилия, вымирают, и, если не будут о них заботься люди, они исчезнут навсегда с земного шара. В последних выживших в природе представителях, сохранившихся доныне благодаря счастливым местным условиям и собственному унаследованию длительной жизни, мы видим свидетелей, повествующих о древнем мире — тех свидетелей, чьи показания должны принять даже скептики.

Они повествуют нам о давно миновавшем рассвете дня человека. Они несут в себе указания на ту необычайную жизнь, которая была характерна для отдалённого места их рождения (16). И если эти экземпляры вымирающей расы могли выживать в неблагоприятные биологических условиях в течение двух тысяч лет, кто скажет, что невозможно, чтобы человек времен происхождения гигантской секвойи не мог иметь рост выше шести футов и достигать возраста, намного превосходящего наши семьдесят лет? Что касается возраста, то конечно, потребовалось бы прожить два мафусаиловых века, чтобы иметь возможность наблюдать за ростом и смертью хотя бы одного из таких калифорнийских деревьев. Эта мысль родилась не в голове автора — это то, что говорят сами деревья выдающимся ботаникам Америки (17).

Изобилие жизни животных в период миоцена тоже не менее замечательно. Процитируем снова того же автора: “Беспозвоночные животные этого времени очень многочисленны... исключительно велико количество мелких раковин Foraminifera... Кораллы изобильны, и во многих местах они образуют настоящие рифы... Многочисленные крабы и омары представляют класс Сrustacea... Только в одной Швейцарии доктор Хир нашёл в миоценовых слоях более тридцати сотен видов насекомых... Моллюски весьма многочисленны... Изобильны Polyzoans. Исключительно полно представлены Bivalves и Univalves. Рыбы этого периода очень изобильны... Останки рептилий далеко превышают обычные... В этот период впервые появляются и сухопутные черепахи. Наиболее замечательная форма этой группы — огромная Colossochelys Atlas, найденная в Индии, в верхнемиоценовых слоях Сиваликских гор и описанная доктором Фалконером. Далеко превосходящее по своим размерам любую из живущих черепах, это громадное животное имело в длину около двадцати футов от конца носа до кончика хвоста, а в высоту семь футов... Вышецитированные превосходные палеонтологи сообщают, что некоторые из индусских традиций не посчитают неправильным то, что эта колоссальная черепаха вымерла в ранние века эпохи человечества...

Млекопитающие миоцена были очень многочисленны... Edentates (Sloths, etc.) представлены двумя крупными европейскими формами: одна — большой Масгоtherium giganteum, а другая — ещё более гигантским Ancylotherium Pentelici, который, как кажется, был едва ли не больше носорога... Мы можем также отметить, что “киты с китовым усом” подобны ныне живущим “китам истинным” арктических морей и относятся к тому же типу; два их экземпляра обнаружены в миоценовых отложениях Северной Америки... Большое число Ungulates, или копытных четвероногих, представлено в миоценовых слоях, а разные новые виды появляются здесь впервые... Так, впервые найдены представители семейства Rhinoceridae, включающего и единственных ныне существующих носорогов... Семейство тапиров представляют... иногда совсем мелкие по размеру особи, тогда как другие достигают размеров лошади. Близкородственна этому семейству и одна группа четвероногих, которых Марш описал под названием Brontotheridae. Эти необычные животные, Brontotherium как таковые, и близки, и в то же время отличны от существующих ныне тапиров... Brontotherium gigas описываются как животные почти такие же большие, как слоны, тогда как Brontotherium ingens достигали ещё более гигантских размеров. Хорошо известный вид Titanotherium тоже выглядит принадлежащим к этой группе...

В миоцене появляются разные виды семейства лошадей, но наиболее важен и наиболее известен из их числа Hipparion. Его останки были найдены в разных областях Европы и Индии, и, судя по значительным скоплениям его костей в некоторых местах, можно утверждать, что эти предки лошади, жившие в средний период третичной эры, собирались в большие табуны, подобно их современным потомкам... В числе гладкопалых Ungulates мы впервые встретились с экземплярами гиппопотамов, имевших по четыре пальца на ногах; у них были массивные тела и большие, похожие на клыки нижние зубы... Настоящий олень с массивными костными рогами был впервые обнаружен здесь... Вероятно, самым примечательным изо всех этих жвачных животных миоцена был Sivatherium giganteum, найденный в Сиваликских горах в Индии. У этого необыкновенного животного было по две пары рогов... Если бы все эти рога были простыми, можно было бы без труда посчитать Sivatherium просто гигантской четырёхрогой антилопой... Мы должны относить к периоду миоцена появление важной категории слонов и близких к ним Proboscidians... Только три родовых группы этой категории известны науке, а именно: вымершие Deinotherium, мастодонты и слоны — и все эти три группы были чётко ограничены отложениями того времени... Наиболее известный череп Deinotherium является единственным найденным при раскопках слоёв верхнемиоценового времени в Гессенском Дармштадте, проводившихся в 1836 году. Этот череп имеет четыре с половиной фута в длину и указывает на сущевование животного, более крупного, чем любой из живущих ныне слонов. Среда травоядных четвероногих была, как мы видели, исключительно изобильной во времена миоцена, и они часто достигали огромных размеров, при этом было множество хищников (Camivora): обнаружена большая часть существующих семейств... Ласки и выдры там уже были, и в то же время широко представлены крупные кошки этого периода, особенно огромные саблезубые тигры... В среде млекопитающих грызунов... выявились в середине третичной эры все главные существующие виды... И наконец, разные формы обезьян существовали во времена миоцена... К форме “антропоидных обезьян” относят Dryopithecus... Он тоже отличался крупными размерами, равными росту человека, и, видимо, жил на деревьях и питался плодами” (18).

Было бы легко усилить впечатление от этого изобилия и роскоши жизни животных в третичное и послетретичное время, углубившись в изучение множественныx следов птиц в песчаниках Коннектикута или огромных скелетов Dinomis giganteus и Dinomis elephantopus, яиц Aepiomis maximus — яиц “по тринадцать — четырнадцать дюймов в диаметре” (19). Мы могли бы также принять во внимание и Diprotodon, который “по размерам во много раз превосходил самого большого из своих ныне живущих потомков и череп которого был не менее трёх футов длины” (20).

Или мы могли бы восстановить в памяти “колоссального” Megatherium Cuvieri, чья “берцовая кость почти в три раза толще такой же кости слона” (21). Или, посетив юрские отложения Колорадо, мы могли бы взглянуть на Titanosaurus, на одного из позднооткрытых обитателей древнего мира, о котором Джон Лабок говорит, что это, “вероятно, одно из величавых животных среди известных — в нём было сто футов длины и по крайней мере тридцать футов в высоту, хотя не исключено, что даже эти невероятные размеры могли быть превзойдены размерами Atlantosaurus” (22) — также одной из новых находок.

Но зачем увеличивать число иллюстраций? Естественная история нашего времени не может породить экземпляры рыб и амфибий или рептилий и птиц, а среди млекопитающих — сумчатых или обезъян, которые по своим нормальным размерам не были бы превосходимы соответственными особями должных видов и классов, живших в третичную и четвертичную эпохи. А если это так, то вполне возможно и достоверно то, что в те же допотопные века некоторые из вариантных особей Bimana могли превосходить по росту свой современный средний уровень и использовать, соответственно, преимущества своего сложения. В любом случае скоро придётся отвергнуть это, когда смогут быть найдены останки человека подходящего возраста в области расообразования и ранней истории. Пока дело касается находок прошлого, даже Бушнер, считающий, что “первородный человек был телесно мельче современного” и что “широко распространенная вера в существование раньше расы людей-гигантов полностью ошибочна”, вынужден сказать: “Правда, некоторые древние скелеты или их части, которые были найдены, должны были принадлежать сравнительно большому и очень мускулистому человеку; таков, например, скелет известного неандертальца, а также человеческие кости, найденные в одной из пещер Перигорда ученым Луи Ларте... похоже, говорящие о грубой, сильной расе людей” (23).

И снова, говоря о скелете, которому принадлежит череп неандертальца, он сообщает: “Зубцы и гребни, к которым крепились мускулы, очень сильно развиты, из чего можно сделать вывод, что череп принадлежит чрезвычайно сильному, физически развитому человеку” (24). Следует добавить, что Карл Фогт, один из ранних и наиболее влиятельных учеников Дарвина в Германии, тоже думал о “человеке древнейшего каменного века” как о “высоком, сильном и длинноголовом” (25).

Здесь было бы уместно заметить, что изначальные формы животных, часто превосходя в размерах более поздние особи своего вида, никоим образом не должны представляться как чудовищные. Ведь и голова новорожденного ребенка в пропорциональном соотношении с его телом очень отличается от этого же соотношения у взрослого человека. По сравнению со взрослым его члены, и руки, и стопы вполне равномерны и хорошо округлены. И если бы художник никогда не видел и не изучал людей, кроме как во взрослом состоянии, формы детей ему казались бы особенно ненормальными. Вот такая иллюстрация может помочь прийти к правильной оценке некоторых древних типов животных. Потому что “если мы обратимся к наиболее ранним известным и древнейшим образцам из любой данной группы животных, то может показаться, что эти примитивные формы, хотя сами по себе и хорошо организованные, обладали некоторыми чертами из числа тех, которые сейчас можно видеть лишь у детёнышей таких животных. Выражаясь по-научному, скажем, что ранние формы жизни обладают на некоторых ступенях развития “эмбриональными” чертами, хотя это не служит препятствием в достижении ими размеров более гигантских, чем у их ближайших родственников, живущих в наше время. Более того, древние формы жизни часто называют “всеобъемлющими типами”, а это значит, что они обладают такими сочетаниями черт, которые мы теперь видим как самостоятельно развивающиеся у отдельных групп животных. Сейчас это длящееся сохранение эмбриональных черт и “всеобьемлемость” структурных типов служат признаками того, что зоологи считают сравнительно “низкой” степенью развития; преобладание таких черт на ранних этапах жизни животных — это удивительный феномен, хотя они тем не менее отличаются совершенной организацией, в той мере, какая свойственна данному типу” (26).

Рассматривая эту ошибку в другом свете, нужно сказать, что кто бы ни рассуждал об исчезновении наиболее ранних форм животной жизни по сравнению с сохранившимися формами как о чём-то ненормальном и чудовищном, процесс этого исчезновения принимает во многих случаях форму упадка и одряхления, в соответствии с чем следует судить и иногда осуждать более решительные, полные и красивые черты физического омоложения.

Подобным образом “всеобъемлющие” типы могут быть названы чудовищными и странными только в той мере, в какой эти термины могли бы быть применены в отношении газеты “Лондон Тайме” тем человеком, который никогда в жизни не видел других образцов прессы, кроме ежемесячного бюллетеня “Северобританский садовод” или “Ежедневный курс цен Саутгемптонской ассоциации бакалейщиков”. То, что зоологи называют “низшими” формами организации, есть скорее “высшие”, если под этим словом понимать те формы, которые наиболее содержательны, сильны жизненно и восприимчивы к эволюционному разнообразию (27). Указание на то, что животный мир во времена начального развития, человека был миром грубости и монструозности — этому мнению дали почти универсальное хождение научно-популярные книги и журналы, — на деле полностью неверно (28). В свете более глубокой науки прекраснейший Эдем старейших легенд предстает, насколько это касается начальной зоологии, более достоверным, чем говорила зарождающаяся наука палеонтология.

Не следует забывать, что во всём, на что намекали учёные относительно фауны древнего мира, не учитывались более благоприятные и менее благоприятные условия отдельных частей Земли. Палеонтологи лишь сейчас начинают рассуждать о том, что между биологическими условиями арктических областей и всех других частей Земли могли существовать в доледниковое время глубочайшие и далеко идущие различия. Всё, что порождалось областью, где день длился десять месяцев, а ночь — всего два, не могло существенно не отличаться от мест, где в среднем почти 12 часов из каждых двадцати четырёх проходят в темноте. “Мы не должны проходить мимо того факта, что растения и раковины арктической области отличаются замечательным разнообразием” (29). Если мы уже видели, каковы в низких широтах и формы и сила животной жизни, кто может взяться за описание превосходящей избыточности и разнообразия их проявлений в этом изначальном полярном средоточии, из которого произошли все типы представителей фауны! (30)

Арктические скалы говорят о еще более удивительной утраченной Атлантиде, чем Платон. Окаменелые залежи слоновой кости в Сибири превосходят все подобное в этом мире. По меньшей мере со времён Плиния ими пользовались, и до сих пор из них черпают этот материал (31). Останки мамонтов столь многочисленны, что, как говорит Гратакап, “Северные острова Сибири кажутся сложенными из массы этих костей” (32). Другой учёный, говоря о Новосибирских островах, расположенных к северу от устья реки Лены, формулирует так: “Каждый год из земли извлекается огромное количество слоновой кости. Собственно, некоторые из островов выглядят как скопления унесённых водой брёвен и тел мамонтов и других допотопных животных, скреплённых морозом” (33). Почва этих высокоширотных арктических областей настолько наполнена этими останками, что остяки (ханты) и другие не знающие образования племена верят, будто мамонт — это - подземное животное, прокладывающее себе путь сквозь почву, подобно кроту, и живущее там по сию пору. Ничто не сможет показаться столь замечательно новым для теории, которую мы отстаиваем в этой книге и по которой затопление первичной родины человека и наступление ледниковой эпохи связаны с потопом, ибо, когда около двухсот лет назад русский посол Эверт Исбрантс Идес, совершал свое отважное трехлетнее путешествие в Китай, он обнаружил на Севере и подтвердил факт именно таких верований (34).

Суммируя данные этой главы, мы можем сказать, что тот, кто хотя бы воспримет заключение, к которому подводят нас предварительные аргументы, тот больше не встретит камня преткновения в последних открытиях геологов, касающихся экстраординарной жизненной энергии, появлявшейся в отдалённые века и отражённой в древних мифах, повествующих о гигантах, и титанах, и полубогах раннего утра Земли. Наоборот, и окаменелые останки, и этнические мифы, и священные писания — всё это будет признано объединённым в потоке общей истории.


(1) Критий, III
(2) Darmesteter. I. Р. 8., Haug. P. 227. Следует отметить, что описанные здесь зима и лето являются точной противоположностью или “противо-творением” настоящего полярного дня (развивающегося сезона) в десять месяцев и настоящей полярной ночи (оставшейся от года зимы) длительностью два месяца. Это еще одно свидетельство того, что “Древний Иран” был именно в зоне полюса.
(3) “Разве только приближением периода оледенения можно объяснить такой факт, поскольку не знают другой причины, способной превратить в необитаемую из-за холода ту землю, которая представлялась как бывшая изначально страной прекраснейшей природы. Мы обязаны сделать из этого вывод, что авестийские иранцы сохранили память не просто о ледниковом периоде, но и о прекрасных днях, которые были до него, а это как раз и принимается с лёгкостью. Изначальный золотой век — это не просто традиционное воспоминание о доледниковых временах” и т. д. Pietrement. Les Aryas et lew Premiere Patrie. Pans, 1879. P. 15. Как близко к истине!
(4) Metamorphoses, I, 113.
(5) Placidus, 4.
(6) Satires, XV, 69, 70. Ср. с: Homer. Iliad, V, 302 et seq; Vergil. Eneid, XII, 900; Lucret, II, 1151;
(7) Critias, 120.
(8) Законы Ману, I, 68—86
(9) The Bundahish, chapters I, XXXI, XXXIV.
(10) Fragments Cosmogoniques de Berose. Ed. Lenormant, Frag. 17.
(11) Beginnings of History. P. 67, 73, note. См. всю главу и авторов, процитированных в ней. А также главы VI и VII, особенно с. 351 и др
(12) Lenormant. Beginnings of History. P. 354. Автор продолжает: “Сегодня у нас есть научные доказательства того, что вера (в огромный рост древнего человека) не имеет реальных оснований и является плодом воображения”. Но его доказательства отрицательны и основываются на том, что человеческие скелеты, найденные до сего дня антропологами, — причём ни одна из находок не связана с дальним севером — обычны по размерам. “До той глубины времён, до какой мы можем проследить человеческие останки, вплоть до людей четвертичной эры, живших наряду с крупнейшими млекопитающими, не обнаруживается ничего, кроме указаний на то, что средний рост человека никогда не превышал данных о современных людях”. Но если древние млекопитающие были гигантами по сравнению с существующими с ними рядом людьми современного облика, почему тогда и млекопитающий человек не соответствует этому же закону уподобления
(13) Ancient Life-History of the Earth. New York ed., 1878. P. 308.
(14) The Worid before the Deluge. P. 134.
(15) Nicholson. Life-History. P. 309.
(16) В течение третичного периода секвойи “встречались всюду вокруг Арктической зоны” (Аса Грей, профессор). Профессор Дж. Д. Уитни обнаружил, что одно из деревьев, упавших в округе Пласер, имело возраст две тысячи лет. См. его Yosemite Book; а также: Engler. Entwickelungsgeschichte der Pflanzenwelt. Leipsic, 1879—1882. Chap. I and II. Следует также отметить, что австралийский гигантский эвкалипт единственное дерево, которое выше секвойи, — находится в местности, чья запоздавшая флора и фауна больше, чем другие, близкородственны северным типам.
(17) “Мы не можем взглянуть вверх на огромные и древние стволы к которым люди едут через весь континент, и не пожелать, чтобы эти патриархи рощи смогли бы, как сохранившиеся допотопные записи вручить нам через несколько поколений традиции веков и рассказать что-нибудь из истории своей расы. Полторы тысячи годовых слоёв были накоплены и удовлетворительно выявлены на срезе одного из упавших деревьев. Возможно, что близко к сердцевине одного из живущих деревьев может быть найден слой, который хранит дату рождения Спасителя. Несколько поколений таких деревьев могут xpанить историческую память за много веков. Но земля, на которой они стоят, и знаки недавних геологических изменений и смещений в этом районе указывают на то, что мало таких поколений могло процветать именно здесь, во всяком случае в ненарушенном чередовании”. Professor Asa Gray. The Sequoia and its History. Proceedings of the American Association for the Advancement of Science, 1872. P. 6.
(18) Nicholson. Life-History. P. 311 et seq.
(19) Тот факт, что окаменелые останки этих гигантских вымерших птиц обнаруживаются только в Южном полушарии, никоим образом не противоречит доктрине об их происхождении с высокого Севера, так как: 1) птицы более всех приспособлены к дальним передвижениям по земле; 2) песчаники долины Коннектикута в Северном полушарии сохраняют следы птиц, “которые должны были обладать колоссальными размерами”, отпечатки достигают 22 дюймов в длину и 13 в ширину при пропорциональной длине шага. “Эти данные указывают на лапы, в четыре раза шире лап африканского страуса”; 3) эти следы остались от триасового периода, тогда как останки, найденные в Новой Зеландии и прилегающих областях, принадлежат более позднему периоду постплиоцена, то есть прошло много лет, нужных для миграции от широты Коннектикута до широты самых южных земель. Ср. у Гейки: “Высшая фауна Австралии более близка к той, которая процветала в Европе ещё в период мезозоя, чем к современной фауне в любых других областях Земли”. Geology. P. 619.
(20) Nicholson. Life-History. P. 349.
(21) Ibid. P. 350.
(22) Nature. London, 1881. P. 406.
(23) Man in the Past, Present and Future. Eng. tr. by Dallas. P. 50, 51
(24) Ibid. P. 53.
(25) Ibid. P. 60, 259.
(26) Nicholson. Life-History. P. 60, 61. Ср. со c. 367—374.
(27) “Первое появление ведущих жизненных типов редко бывает эмбриональным. Наоборот, они часто появляются в высокосовершенных и специализированных формах, носящих нередко усложненный вид и выражающих типы столь разные, что их принимают зa более высокие группы... Убогое и окрашенное презрением отрицание этих фактов, свойственное Геккелю и другим биологам, не располагает геологов к большому доверию к их указаниям”. — Ректор Дж. У. Доусон в своем “Президентском адресе к Американской ассоциации по прогрессу науки”. Science. Cambridge Mass., Aug. 17, 1883. P. 195
(28) “Доктор Хукер в своем вводном очерке по флоре Австралии замечает, что невозможно установить параллель между последовательными во времени появлениями растительных форм и сложностью их структур и специализации органов, как это представлено у последовательно более высоких групп при естественном методе классификации. Он добавляет, что наиболее ранние распознаваемые криптограммы не только являются наивысшими из ныне существующих, но и отражают более высокодифференцированные жизненные органы, чем появляющиеся впоследствии, и что эмбрион двудольного растения и полностью экзогенные деревья с высокоспециализированной тканью (хвойные с гландулярной, железистой, тканью), как известно, предшествовали односемядольным эмбрионам и эндогенным деревьям по времени появления на Земле. Эти факты резко противоположны доктрине о прогрессии”. Sir Charles Lyell. The Antiquity of Man. P. 404.
(29) Charles Darwin. Animals and Plants under Domestication. New York, 1868, II, 309.
(30) Это “замечательное” разнообразие оказывало известное давление на научное правдоподобие рассказов об арктических гигантах. В наше время и в наших широтах иногда появляются люди, чей рост в четыре-пять раз превышает рост взрослого карлика. Если бы мы, соответственно, приняли рост в два с половиной фута за минимальный для полярной области в то древнейшее время, то всё же господствующая шкала вариабельности показала бы, что и тогда некоторые люди могли иметь рост от семи с половиной до двенадцати с половиной футов. Возможно, новые найденные окаменелости вскоре подтвердят это соображение. Взглянем на страницы ежедневных газет: “В сообщении агентства Kарcoн (Невада) говорится: следы, о которых так много спорили и в нашей стране и в Европе, были сначала определены доктором Харкнессом из Академии наук как следы мамонта; теперь же, после изучения их в течение года, он установил, что это следы человека с очень большими стопами”. См.: Proceedings of the California Academy of Science, 1882 (Aug. 7 and 27, Sept. 4, Oct. 2). Nadaillac, in: Materiaux pour l'Histoire primitive et naturelle de 1'Homme. Paris, 1882. P. 313—321. Topinard, in: Revue d'Anthropologie. Paris, 1883. P. 309—320. А также Mr. Cope, in: The American Naturalist. Philadelphia, 1883.
(31) Фон Миддендорф (Reise im Norden und Osten Siberiens, 1848) пишет, что по крайней мере сто пар бивней ежегодно поступают на рынок; Нордeншельд на это замечает: “Из этого можно заключить, что с тех лет, когда русские овладели Сибирью, было найдены бивней от 20 000 мамонтов”. В сноске он замечает, что подсчет Мидлендорфа очень занижен, и говорит, что одним пароходом, на котором он плавал по Енисею в 1875 году, было сразу забрано для рынка больше сотни бивней. The Voyage of the Vega. P. 305
(32) “Prehistoric Man in Europe”. The Am. Antiquarian and Oriental Journal. Chicago, 1881. P. 284.
(33) Johnson's Cyclopaedia, sub voce.
(34) “Старые русские, живущие в Сибири, считали, что мамонт был таким же животным, как слон, и что до потопа в Сибири было теплее, чем теперь, и здесь жило много слонов; они утонули при потопе, а затем, когда наступил холод, вмерзли в глину рек”. Nordenskjold. Voyage of the Vega. P. 305

Наверх

ГЛАВА 8. ОБЗОР АРГУМЕНТАЦИИ

Но если вода — это лучшее, а золото — самое драгоценное, то самой дальней связи достиг Ферон своими добрыми делами — из своего дома прикоснулся к Столбам Геракла (1). Непроходимо всё, что рядом, и для неразумных, и для разумных. Я не буду здесь дальше искать: поиск был напрасен.
Пиндар

В части II, в самом начале нашей дискуссии, внимание было уделено двум классам испытаний, с которыми неизбежно должна встретиться гипотеза северно-полярной локализации Эдема: первые касались в равной мере всех предполагаемых мест в умеренных и межтропических широтах; вторые неотторжимо связаны с особенностями природы на Северном полюсе. В первом классе семь испытаний были пронумерованы, и к концу части IV мы увидели, как неожиданно и убедительно все они были преодолены. Во втором классе другие семь испытаний были уточнены как “новые черты”, введенные в проблему локализации Эдема благодаря самой природе нашей гипотезы. Все они были такого особенного и экстраординарного характера и так модифицировали требования, предъявляемые ко всем человеческим традициям, что прямое искажение правды, свойственное неверной гипотезе, не могло бы спасти её от явного провала при наличии каждого удачно приводимого параграфа.

В данной части мы свели вместе те факты или по крайней мере часть фактов, которые призваны показать, что гипотеза полярного рая, как ни одна другая, может воспринять и удовлетворить каждое из этих новых и ещё более трудных требований. Выражаясь в стиле математиков, хотя, конечно, с должным осознанием природы проводимых рассуждений, можно сказать, что мы сначала решили нашу проблему, а затем, встав на новый путь и изменив отдельные элементы, доказали и удостоверили наш ответ. Кто захочет увидеть этот процесс подтверждения, должен вернуться к главе 2 части II и тщательно сопоставить семь “новых черт”, пронумерованных там, с фактами первых семи глав настоящей части. Влияние такого сопоставления вряд ли будет сомнительным для искреннего ума.

По твёрдо обоснованному убеждению автора, потерянный Эдем найден. Ни одному из читателей его истинное место не может показаться столь неожиданным, каким оно стало для автора. Каждая предшествовавшая возможность, казалось, восставала против этого. Прежде всего, в таких проблемах каждая новая гипотеза принципиально непохожа на ряд предшествовавших, найденных неприемлемыми. Где больше, чем в этой области, могло быть выдвинуто гипотез учёным и искренним человеком? Кроме того, по своей природе гипотеза сильно отягощала условия и требования самой проблемы. И если в течение веками длившихся дискуссий в подлунном мире так и не было найдено места, которое могло бы соответствовать простым условиям Бытия, то трудно было поверить, что это место могло совпасть с новыми и гораздо более экстраординарными условиями! В целях своей верификации гипотеза требовала, чтобы были подтверждены все древнейшие космологические идеи и традиции человечества, — такая интерпретация единодушно запрещается новой наукой почти в каждом разделе исторических и археологических исследований. Как вероятно, что такое предприятие могло увенчаться успехом!

К счастью, события в человеческой жизни происходят независимо от наших недальновидных возможностей. Это может видеть любой человек, восклицая при этом: “Всегда происходит что-то невероятное!” Даже индивидуум, исполненный благоговения, который усматривает в истории промысел выше человеческого и считает саму природу явлением сверхъестественным, должен по меньшей мере смутиться при первом неутешительном для него проявлении ключевого подхода к правде. Его представления о реальности шире, чем представления просто верящих в природу, а поэтому более приспособлены к восприятию вероятного. Уподобляя самого себя некой личной Силе, которая повсеместно направляет свои деяния к правде, не менее чем к справедливости, он всегда пребывает в ожидании чего-то неожиданного, а поэтому и смотрит на каждое новое проявление своей правды не как на личное достижение, а как на ещё одно доказательство своего ученического успеха и его ценный залог.

В процессе развития суммированных здесь наук выявилось много любопытных вещей, одну из которых уместно вспомнить. Археологи уверены, что более ста лет назад искусный учёный Жан Сильвен Байи в своих трудах “Письма об Атлантиде Платона” (1779) и “Письма о происхождении наук” (1777) отстаивал взгляд, что изначальная колыбель цивилизации была в Сибири, между 49 и 50° северной широты. Во второй из упомянутых работ встречается отрывок, в котором автор, теоретически помещая место рождения человека на полюс, отмечает “единственное соответствие” этого начального пункта всем феноменам цивилизации и указаниям мифологии. И тут же, однако, словно испугавшись собственного безрассудства, он разуверяет в сказанном своих читателей, заявляя, что его предположение есть “лишь философская выдумка” и что ему “не хватает поддержки со стороны истории” (2). Можно ли теперь сказать, что поддержка со стороны истории полностью не обеспечена? (3)

Хотя наша гипотеза не нуждается в дальнейшем подтверждении, всё же очень легко развить новую и поразительную линию свидетельств, осветив с её помощью происхождения ошибочных предвзятых мнений, в соответствии с которыми в прошлом или постоянно выдвигались фальшивые теории либо же заявлялось, что проблема неразрешима.

Итак, после того как мы узнали о положении, то есть о позе молящегося человека, принятой в среде всех древних наций, легко увидеть, что изначальный сад “Передней страны” должен был быть на Севере.

Но, начиная с послеледникового периода, эта Передняя страна, естественно, ассоциировалась с Востоком, и все исследователи — евреи, христиане или мусульмане — пытались отыскать некий восточный регион с райским климатом, с “центральным деревом” и “рекой, разделяющейся на четыре части”, которая и определяла изначальный Ган-Эдем, и мы видим в этой предварительно неверной концепции достаточное основание для повторения ошибки век за веком.

И снова, пересматривая результаты теологов, мы увидели, что немало нового было отброшено с возмущением, порожденным, очевидно, бессмысленными и противоречивыми представлениями прежних отцов и учителей церкви; в некоторых из этих представлений рай помещался на небесах и ещё, по-видимому, на земле и иногда посередине между небом и землей, так высоко, как Луна. При таких представлениях Сэмюель Батлер, перечисляя редкие достижения Гудибраса, должен был сказать: “Он знал место рая и мог определить ступень его местоположения; и если он смещался, то мог доказать куда — под Луну или ещё выше”.

Во всю эту неразбериху вносит рациональное зерно наше учение о доисторической Райской горе, стоящей на вершине Земли, на Северном полюсе, и достигающей своей вершиной “лунной орбиты”. Гора действительно расположена одновременно на небе и на земле. Интересно отметить, что поздние средневековые теологи, несмотря на их противоречия историческим изысканиям, прослеживали свои концепции прямо к тому апостолу, который, согласно церковной традиции, считался “апостолом Индии”, а потому имел наилучшую возможность узнать о восточно-арийской Меру и передать потомкам эту особенную и освящённую веками традицию, касающуюся рая (4). Более того, как мы уже видели, в некоторых азиатских религиях было два рая — небесный и земной, — соединённых столбом или мостом, по которому могли проходить святые души. Поэтому, когда мы находим у древнего писателя упоминание в одном месте о земном рае, а в другом — о небесном, то путаница происходила не в его мозгу, а в уме читателя.

Здесь следует сказать доброе слово о бедном Козме Индикоплове — человеке, который был более предвзято и безграмотно оскорбляем современными учёными, чем любой другой космограф раннехристианских веков. Без сомнения, легко смеяться над его грубыми представлениями о вселенной, но кто нас уверит в том, что тринадцать-четырнадцать веков назад не было бы так же легко высмеивать рассуждения Гершеля о единстве космоса? Однако может так случиться, что предыдущие главы придали новое значение мысли монаха, который “плавал в Индию”, показав нам, что его “гора” к северу от известных в его дни стран является не чем иным, как горой Меру, легендарной, поддерживающей небо высотой Северного полушария. Его локализация Эдема, в той степени, в какой это установлено наукой, по меньшей мере так же хорошо обоснована, как и потерянная “Лемурия” Геккеля или среднеатлантическая “Атлантида” Унгера. Наиболее замечательно, что он точно на севере от арктически-океанской границы Европы — а не на западе, как иногда неверно представляли (5), — локализует “землю, где человек жил до потопа” (6). Если наши заключения правильны, Козма был самым ранним из известных географов, который дал христианскому миру точное определение истинного места послеэдемского допотопного мира. Таким образом, те, кто столь долго делал из него мелкую иллюстрацию неграмотности и антинаучного духа “христианского” учения, могут воспользоваться случаем пересмотреть свои суждения и превратить свои насмешки в восхваление.

Тот же принцип, который объясняет странный мир Козмы, поясняет также и странную концепцию Земли, обнаруживаемую в письмах Колумба. По этим письмам, историческое полушарие было настоящей сферической конфигурации, но полушарие его изысканий на дальнем западе обнаружило выступ, приподнятость на экваторе, где, как он полагал, должна была быть Азия, но которая потом явила себя как северная часть Южной Америки. Это придало Земле облик, изображенный на рисунке, похожий на почти круглую грушу (7).

На первый взгляд эта концепция кажется произвольной и даже причудливой, но если мы возвратимся на один-два века назад на землю Данте, то найдем земной шар еще более эксцентричным, таким, на котором Райская гора соскользнула вниз на 30° от экватора, как показано на рисунке (см. с. 290).

Основные данные для такой конструкции обнаруживаются в описании Горы Чистилища, о которой сказано: “Сион таким образом соотносится с этой горой на Земле, что обе имеют один горизонт и разные полушария”. Комментатор говорит об этом: “Когда “Божественная комедия” была написана, Иерусалим был признан точным центром обитаемого полушария; другое полушарие признали покрытым водой. Из этого океана поднялась Гора Чистилища, подобная пику Тенерифе, из самой утробы волн, и она — точно против горы Сион, так что обе являются антиподами. Математики в своих измерениях Дантова ада рассчитывали так: дуга в 30° была отмерена от меридиана Иерусалима к западу до Кума, вблизи Неаполя, и здесь, у “Fauces Averni” Вергилия, им понравилось поместить её мрачный вход. Другая дуга в 30° была отмерена от того же меридиана к востоку, так что обе они вместе составляли часть земной поверхности примерно в 4330 английских миль, хорда которой равна половине ее диаметра. Это составило основу их операции, так что вместе с расстоянием от центра Земли до её вершины... ширина и глубина ада были одинаковы. В самом центре притяжения, плотно заполненном вечно нетающим льдом, был помещен мрачный властитель этого горестного царства” (8).

Более поздний издатель замечает: “Чистилище у Данте — это гора на острове, чья вершина достигает первой из небесных сфер, сферу Луны... Она расположена точно против Иерусалима, и её объём равен объёму противоположной ей адской пещеры... На вершине горы земного рая находится сад Эдема” (9).

Что касается правильности действий вышеупомянутых “математиков”, автор данной книги не готов судить об этом (10), но внимательный читатель “Божественной комедии” не упустит заметить, что eё “гора Сион” и “Гора Чистилища, скорбная, высочайшая и окруженная морем”, являются просто непризнанными “пережитками” доисторической мысли — антиподные Мировые горы некогда были расположены на полюсах, но здесь их локализовали иначе, чтобы следовать запросам средневековой сакральной космологии. Они — это и Су-Меру, и Ку-Меру индусов, встречающиеся и в христианской поэзии. Глядя на иллюстрации лорда Вернона к этому любопытному космосу, индусский пандит почти наверняка думает, что он как бы получил из пуран карту полушарий (11). После того как Райская гора так “наклонилась”, сначала к широтам Центральной Азии, а затем к экватору и, наконец, приняла “висячую” позицию, в которой лорд Вернон её и помещает, прямо под Городом Бога вместе с подземным центральным инферно между ними, — после таких смещений не следует удивляться тому, что искатели рая так долго не могли распознать её (12).

Наш арктический Эдем путем объяснения происхождения космологических концепций древних халдеев, египтян и индусов даёт в то же время толкование происхождения наиболее необычных и на первый взгляд бессмысленных концепций средневековых и современных космографов, подчеркивая то, что может быть достаточно определенно названо философией ошибок, ложных концепций и причуд прежних искателей рая. Важно, что гипотеза отвечает всем требованиям данной проблемы; и ещё важнее, что она справляется с этим лучше, чем любая другая гипотеза.


(1) “Атлант дал Гераклу “столбы мира”, в которых содержались все тайны природы”. Rawlinson. Herodotus. Vol. I. P. 505 n. См. ниже, часть VI, глава 2. А также Jonnes. L'Ocean. P. 121, 107, et passim.
(2) “Наконец, если я прослеживал путь человека, родившегося на полюсе, который двигался в сторону экватора, разрабатывая измерения времён года по физическим данным в различных широтах, это была лишь философская фикция, порожденная единственно из-за совпадений с феноменами, замечательными в силу их пояснений в сказках; фикция, которая вообще ничего не абсурдного в себе самой не имеет и которой не хватает поддержки истории”. С. 255, 256.
(3) После оповещения о своих результатах автор получил письма от трёх простых приверженцев Библии, которые, как оказалось, возражали, каждый по-своему, против заключений этой книги. Один из них, Александр Скелтон, механик и кузнец из Паттерсона, услышал, кажется, о заметке в “Нью-Йорк Трибюн” (1878), и его аргумент, хотя и краткий, исчерпывающ и неоспорим
(4) “Я нашёл в некоторых наиболее древних книгах, что апостол Фома был автором мнения... будто рай был так высоко, что достигал лунного диска”. Albertus Magnus. Summa Theologia, pars II, tract. XIII, qu. 79.
(5) Например, Доннелли. Atlantis. P. 96.
(6) “Земля за океаном, где до потопа обитали люди”. Cosmos Indicopleustes. De Mundo, lib. IV. Montfaucon. Collectio Nova, t. II, tabula I, opp. p. 188.
(7) “Возможно, что идея реально относится к VII веку. Мы можем прочитать в некоторых космографических рукописях той эпохи, что Земля подобна конусу или шпилю, и её поверхность поднимается с юга на север. Эти идеи заметно распространялись сочинениями Джона Бове в 1479 году. Из них, возможно, Колумб заимствовал свои представления”. Flammarion. Astronomical Myths. P. 296. См. также: G. Marmelli. La Geografia e i Patri della Chiesa. Roma, 1882.
(8) Henry Clark Barlow. Contributions to the Study of the Divina Cоmmedia. London, 1864. P. 169, 170.
(9) A. J. Butler. The Purgatory of Dante. London, 1880. Prefatory Note. Ср. гениальную лекцию Витте о “Dante's Weltgebande”, в его “Dante-Forschungen”. Bd. I. P. 161—182.
(10) Учителем Данте по естественным наукам был Брунетго Латини, родившийся в 1230 году и умерший в 1294-м. В “Инферно” XV, 85 о нём написано с любовью. Он создал работу, по которой вышло старофранцузское издание “Li Livres dou Tresor” (Paris, 1863). В нём (кн. I, ч. III, гл. V) автор защищает доктрину сферической формы Земли. Отзывы Данте об авторе и его работе были собраны и представлены в статье в “Jahrbuch der Deutschen Dante-Gesellschaft”. Bd. IV. P. 1—23
(11) См.: “Figure universale della Divina Commedia”. P. XXX, of vol. I, of L'Inferno di Dante Alighieri da G. G. Warren Lord Vernon. London, 1858.
(12) Картина Фламмариона (Myths of Astronomy. P. 311) очень близка картине лорда Вернона, но только изображение висящей горы сделано так, что её наивысший пик обращён вниз. См.: S. Gunther on “Die Kosmologische Anschanungen des Mittelalters”, in: Die Rundschau fur Geographic und Statistik. Bd. IV.

Наверх
<< Назад

Обсудить на форуме

Вперёд >>

Made by Ivan Jurijev, Vsevolod Kulikov