УИЛЬЯМ Ф. УОРРЕН
Найденный рай на Северном полюсе

Скачать всю книгу Уоррена У.Ф. "Найденный рай..." в *.doc-формате.

<< Назад

ПРИЛОЖЕНИЯ

I. ЗЕМЛЯ, ПО КОЛУМБУ, HE НАСТОЯЩАЯ СФЕРА.

Следующая подлинная сводка взглядов, которых придерживался Колумб относительно формы Земли, может привлечь многих читателей.

“Я уже читал, что мир, состоящий из земли и воды, был сферичен, и зафиксированные опыты Птолемея и других доказали это путем наблюдений за затмениями Луны и другими явлениями, прослеживаемыми с востока на запад, а также за перемещением полюса с севера на юг. Но, как я уже описывал, я увидел теперь так много неправильностей, что пришел к другому заключению относительно земли, а именно я убедился, что она не кругла, как о ней писали, а имеет форму груши, в целом очень круглой, за исключением той точки, откуда вырастает черенок, — в этой части она выпукла, и вся в целом напоминает круглый мяч, на одном месте которого есть выпуклость, подобная соску женской груди; эта выпуклость на земле является самой высокой и самой близкой к небу ее частью, расположенной на линии равноденствий и на восточном пределе этого моря...

В подтверждение моего мнения я возвращаюсь к аргументам, которые уточнил выше относительно линии, проходящей с севера на юг на сто лиг к востоку от Азорских островов; потому что, когда плыли оттуда к западу, корабли стали медленно подниматься к небу, и тогда погода стала казаться более мягкой, и из-за этой мягкости стрелка компаса сместилась на одно деление; и чем дальше мы продвигались, тем больше она смещалась к северу, и это поднятие воспроизводило часть круга, который описывается Полярной звездой и её звёздами-спутниками. И чем ближе мы приближались к линии равноденствий, тем более заметно нарастала разница между этими звёздами и их кругами. Птолемей и другие философы, которые писали о земном шаре, считали его сферичным, веря в то, что это (Западное) полушарие было так же кругло, как и те, где они сами жили, и центр которой находился на острове Арин, расположенном на равноденственной линии между Аравийским и Персидским заливами, круг же проходил через мыс Сан-Висенти в Португалии к западу, а к востоку через Кангар и Серас.

Я без труда усматриваю в этой описываемой ими полусфере истинную сферу, но западная половина мира, по-моему, подобна половине очень круглой груши, на которой есть выпуклость для черенка, как я уже писал, или подобна женскому соску на круглом шаре. Птолемей и другие, писавшие о земном шаре, не имели информации об этой части Земли, которая тогда была ещё неисследованной: они определили только своё полушарие, которое, как я уже упоминал, является половиной истинной сферы. А теперь, когда Ваши Величества направили меня в это путешествие для открытий, явно доказываются те истины, которые я установил, так как в этом путешествии, когда я был у острова Аргин (1) и в его окрестностях, в двадцати градусах к северу от линии равноденствий, я встретил чёрных людей и увидел выжженную землю, но когда достиг островов Зеленого Мыса, то обнаружил, что люди здесь ещё более черны, и чем южнее мы продвигались, тем сильнее они приближались к абсолютной черноте. Когда же я достиг параллели, на которой находился Сьерра-Леоне, где при наступлении ночи Северная звезда восходит на пять градусов, то люди были совершенно черны, а жара достигла своего предела, когда я направился к западу. Но когда я миновал меридиан или уже описанную линию, я нашел, что климат делается мягче, так что, достигнув острова Тринидад, где Северная звезда поднялась ночью на пять градусов, там, как в Земле Милосердия, я нашёл, что температура исключительно мягка, а поля и растения свежи и зелены и по красоте подобны садам Валенсии в апреле. Люди там изящны своему сложению, менее темны, чем те, которых я до этого видел в Индии, и у них длинные и мягкие носы; они к тому же более тонки, умны и мужественны. Солнце стояло тогда в знаке Девы над нашими и их головами; поэтому всё это должно было быть следствием исключительно мягкой температуры, и это её свойство возрастало, как я говорил, из-за того, что эта страна расположена выше всего на свете и ближе всего к небу. Основываясь на этом, я утверждаю, что земной шар не сферичен, но в нем есть отличительная черта, уже описанная мною. Она может быть обнаружена в том полушарии, в точке, где Инд встречается с океаном; край этого полушария лежит ниже линии равноденствий. Великим подтверждением этому служит то, что при создании Богом солнца первый свет коснулся той первой точки Земли на востоке, где находится выпуклость Земли”. Hakluyt Society Publications. Select Letters of Columtms. Tr. by R. H. Major. London, 2 ed. P. 134—138.


(1) Аргуин, у западного побережья Африки.

Наверх

II. КАК БЫЛА ЗАСЕЛЕНА ЗЕМЛЯ 

Маркиз де Сапорта

Как могла человеческая раса распространиться по всей поверхности земного шара? Произошло ли это в результате независимого возникновения на разных и взаимно не соединённых континентах или все люди вышли из единой колыбели, из “материнской области”? По этому вопросу учёные расходятся во мнениях: Агассис считает, что и люди были сотворены, Карл Фогт полагает, что они развились в разных центрах, а Катрефаж и теологи думают, что они все едины в своём происхождении. Это факт, что человек, со всеми свойственными его роду чертами, продвинулся во все обитаемые области Земли, и это произошло давно, когда в его распоряжение ещё не были предоставлены все ресурсы, добытые путём опыта и изобретательного разума; тогда, когда он был юн и несведущ. Вот именно тогда этот слабый и почти нагой человек, умевший только добывать огонь и обладавший лишь несколькими грубыми орудиями для самозащиты и добывания пищи, покорил весь мир и расселился от Полярного круга до Огненной Земли, от страны самоедов до Земли Ван Димена (Тасмания), от Нордкапа до мыса Доброй Надежды. Это тот начальный исход, столь же вероятный, как и невероятный, воспринятый и учёными, и догматиками, тот, который нам следует объяснить или хотя бы показать его возможность. И это происходило задолго до того, как после удивительнейших открытий, когда при помощи мощных механизмов для навигации и после проведения смелых и крайне дерзких мероприятий цивилизованный человек обрёл возможность похвастаться тем, что он наконец добрался туда, куда представитель детского возраста человечества добрался в века, столь от нас отдалённые, что не поддаются никаким подсчетам.

Мы должны остановиться на этом, так как следует бросить свет на то препятствие, которое доныне считают непреодолимым те, кто пробовал выявить связь между взаимно отдаленными народами по месту их расселения и определить пути следования древних племён, разделённых ныне океанами и огромными земными пространствами. В своих миграциях человек проходил, куда только мог, занимал место и селился там, осваивая типичные для этого места уголки природы, и этот процесс освоения был разным в разных местах. Отсюда произошла и нарастающая разница в расовых различиях человека. Некоторые из мест расселения оказались более благоприятными для развития и стали центрами цивилизации. Но количество таких центров крайне ограничено, а их расположение знаменательно.

Масса населения континентов распределена на три основные группы, и конфигурация их расселения поразительна для каждого, кто вникает в карту мира. Можно сразу заметить, что люди так “размещены” в приближающихся к северу областях, как будто их группы касаются одна другой или разделены узкими проходами, и что они окружают в пределах Полярного круга центральное полярное море с прибрежным поясом островов. Спускаясь к югу, мы видим, что три континента — Северная Америка, Европа и Северная Азия, которые прежде сближались столь плотно, теперь уступают место для “придатков” — для Южной Америки, Африки и Австралии, которые, в свою очередь, как бы вырождаются в мелкие точки в безбрежных водах, даже не достигших Антарктического круга. Внутри этого круга конфигурация земли полностью противоположна северной — это массивная шапка вокруг полюса в середине огромного океана.

Изучая области, расположенные между крайним севером или северным направлением от Тропика Рака, между 20 и 35° с. ш., мы найдём, что цивилизации здесь складывались при сходных географических условиях, то есть поблизости от внутренних морей. Самый восточный из центров лежит в Китае вблизи Японского моря, а самый западный — как кажется, самый недавний, — на берегу Мексиканского залива. Поздняя цивилизация сложилась в процессе растекания и трансформации, связанных с приходом в Америку европейцев, и она была полностью независимой и автономной, но слабой и относительно новой, из-за чего и не могла сопротивляться давлению более сильной расы.

По направлению к центру пространства, края которого мы здесь наметили, следует поместить два других центра цивилизации, более древних, чем два уже названных. Они лежат в тех же широтах — это Египет в долине Нила и вблизи Аравийского залива, а также Месопотамия вблизи Персидского залива. Так, каждый континент имеет свой отдельный центр цивилизации, за исключением Азии, имеющей два таких центра — один из них находится на крайнем востоке, другой — вблизи границы с Европой. Такая специфическая группировка главных центров цивилизации в таком соседствующем соотношении составляет наиболее значительную палеоэтническую особенность, которую мы можем зафиксировать. Нил и сирийский берег Средиземного моря на западе, Верхняя Армения и Каспийское море на севере, Гиндукуш и Инд на востоке, Аравийское море на юге служат границами области, где жили кушиты, семиты и арьи. Первые из них были землевладельцами, работниками и основателями городов, вторые были пастушеским народом, а третьи — горцами, ставшими затем эмигрантами и завоевателями. Все они встречались, сближались и смешивались друг с другом, поочередно то побеждали, то были побеждены, развивали мастерство и умение использовать металлы, изучали оружие и вырабатывали способы иерархической самоорганизации, выражали свои идеалы в формах религии и обрели в искусстве письма наиболее сильный инструмент выражения человеческого разума.

Они дали нам начала истории и развивающуюся цепочку социальных организаций, дошедшую и до наших дней. Но все же рост цивилизации в этих центрах не объясняет фактов расселения человечества по всей земле, имевшего место задолго до этого.

Распространение человека по Европе и Азии не встречалось с большими трудностями, так как оба эти континента являются общим пространством, Европа зависит от Азии, и заселение Европы из Азии согласуется с религиозными традициями. Однако возникают огромные трудности, когда дело касается Америки — ведь она всегда была заселена из края в край народами, единство которых поразило лучших исследователей.

Более того, жители Америки не только создали на земле этого Нового Света оригинальную и сравнительно высоко развитую цивилизацию, но и смогли сохранить, главным образом на севере, неоспоримые следы своего присутствия здесь в необозримо далеком прошлом. Палеолитические орудия, найденные в Делавэре, Трентоне, Нью-Джерси и вблизи от Гуанахуато в Мексике, так ясно и безошибочно характеризуют ситуацию четвертичного аллювия, что это наравне с их сосуществованием со слонами и с мастодонтами указывает и на наличие расы, которая знала те же орудия и была, безусловно, носительницей тех же обычаев и отличалась теми же чертами внешности. Как мы решим, откуда пришла эта изначальная американская раса, сестра аналогичной европейской расы того же периода, если не предположим, что оба континента взаимно сообщались? Трудности, встававшие перед этими людьми в пересечении Атлантического океана, и данные о большой древности этого океана, исключают все возможности поверить в то, что оба континента были некогда соединены, или в то, что один из них был открыт неведомым Колумбом, пересекшим океан за сто тысяч лет до известного нам Колумба.

Так, мы снова стоим перед проблемой, всегда возникавшей перед нами и всегда ускользавшей от нас, — проблемой происхождения древних жителей Америки. Очевидно, ее нельзя решить путем предположения о случайной колонизации странниками из Азии или группой лиц, потерпевших кораблекрушение; но здесь следует подумать о первобытных популяциях, растекавшихся, как по Европе, последовательными волнами, и говорящих о непрерывном присутствии человека, чье постепенное развитие и распространение в Америке протекало по тому же пути, что и на старом континенте. Могла бы быть принята гипотеза об иммиграции из Азии через Алеутские острова на Аляску, если это не было снижено до уровня вторичного факта тем, что исходная популяция присутствовала в Америке уже в четвертичную эпоху. Так же выглядит попытка найти связь между памятниками, статуями и знаками письменности Центральной Америки, Египта и буддийской Азии — все это противоречиво. А поэтому подозрительно. Эти аналогии, помимо их недостаточности, должны утратить силу перед первостепенными соображениями: 1) определенность существования американского человека с крупными животными четвертичной эпохи; 2) медноцветная окраска кожного покрова, одинаковая у людей по всему континенту, за исключением эскимосов. Трудность представляет и тот факт, что сторонники моногенеза, имеющие в виду единую точку исхода всего человечества и считающие, что она находилась вне Нового Света, предполагали, что Америка была колонизирована европейскими и азиатскими иммигрантами, следовавшими по параллелям. Эмиграция в подобных направлениях сразу же встречается с таким препятствием, как океаны, все более широкими в южной стороне. Это препятствие исчезает, если мы откажемся от движения по параллелям и подумаем о возможностях движения вдоль меридианов с севера на юг. Такие миграции не встречаются с препятствиями, и взаимное подобие всех протоамериканцев, с одного конца континента до другого, не вызвало бы никакого удивления, если бы мы не загружали своих мыслей идеей их захода сюда в более позднее время.

Мы можем заметить по этому поводу, что крайние южные регионы трех континентов заселены представителями рас, которые, безусловно, пришли сюда откуда-то ещё и которых относят к низшим разрядам как на Огненной Земле, так и на мысе Доброй Надежды, и в Тасмании. Эти расы, продвигаясь впереди других, сохранили видимый отпечаток сравнительно низкой степени расового типа, от которого они и произошли.

Нам следует поверить в то, что эти три ветви — огнеземельцы, бушмены и тасманийцы, — столь слабо развитые физически, интеллектуально и морально, зашли так далеко по земле потому, что перед ними все время открывались никем не занятые области. Первопроходцы всего остального человечества, они достигли, шаг за шагом, предельных рубежей земли, пригодной для обитания. Они могли поначалу занимать и срединные земли, но, не будучи в состоянии сопротивляться натиску более сильных рас, ушли дальше.

Они не смогли бы дожить до нашего времени, если бы не оказались в изолированных условиях мест самых отдаленных от их исходного дома. И нет ничего удивительного в том, что Катрефаж и Гами, описывая наиболее древние европейские расы, судя по найденным в Канштадте черепам, должны были усмотреть их аналогии только среди этих самых туземцев крайнего юга — бушменов и австралийцев.

Видно, что мы склоняемся к тому, чтобы отнести вероятную колыбель человечества к северным циркумполярным областям. Только оттуда могло оно растекаться, как из центра, чтобы распространиться по всем континентам в целом и породить последующую эмиграцию к югу. Эта теория лучше всего согласуется с предполагаемым продвижением человеческих рас. Остается показать, что она совпадает с наиболее достоверными и недавними геологическими данными и что применима не только к человеку, но и к растениям и животным, которые его сопровождали и были наиболее близко с ним связаны в зонах умеренного климата, которые и стали затем местами цивилизаций.

Общие законы геогонии замечательно совпадают с этой гипотезой. Чтобы она выглядела вероятной, нам следует только выявить два важных момента, которые не вызовут серьезных протестов геологов: 1. Полярный регион, покрытый высокоствольными лесами, имевший климат, более мягкий, чем в Центральной Европе, плодоносный и обитаемый на 80% площади, подвергся медленному нарастающему охлаждению до середины третичной эпохи. Затем стало быстро нарастать оледенение и охватило даже области к югу от него. При этих условиях люди, а также животные и растения должны были или уйти, или погибнуть, то есть уходить шаг за шагом или встречаться с ежедневным ухудшением условий существования. 2. Относительно стабильным было наличие континентальной массы вокруг моря на Северном полюсе, тогда как другой полюс был занят сушей, окруженной огромным океаном. Влияние Северного полюса на продуктивность животных и растений и на их миграции, и отсутствие в другом полушарии аналогичного влияния — все это стало результатом подобного расположения суши. Важно то, что нет ничего случайного в таком сочетании земель и морей и что там были, по крайней мере с очень древних времен (если даже не всегда), возникшие земли, очень далеко “продвинутые” к полюсу и образующие вокруг Арктического моря пояс более или менее соприкасающихся земель или островов. Так, по крайней мере, учит нас геология.

Наступавшие изменения, погружения и поднятия из воды были всего лишь частичными и более поздними, тогда как основной “скелет” континента восходит к самым отдалённым временам. Всегда были Европа, Азия, Америка и арктические земли. Мы твёрдо знаем, что вокруг Северного полюса всегда была обширная территория, если не континент, дом тех же растений, что населили и весь земной шар, и что начиная со времени, соответствующего концу юрского периода, климат, бывший сначала таким же тёплым, как и всюду, начал постепенно становиться холоднее. Снижение температуры сначала проявляло себя очень медленно и в третичную эпоху было далёким от своего современного состояния; деревья, которые тогда росли в Гренландии, — секвойи, магнолии и платаны — в наше время хорошо развиваются лишь в Южной Европе, в Центральной же Европе им не соответствует климат. Поэтому мы убеждены, что в древности вблизи Северного полюса существовала зона земель, покрытых богатой растительностью. Постоянное существование там полярного моря также подтверждается окаменелостями из всего этого региона. Окружающие полюс земли были долго пригодны для обитания, и люди там жили во время, близкое к тому, при котором следы их производственной деятельности начинают обнаруживать сходство с орудиями Европы и Америки. Так, уходя из арктических земель в области, граничащие с Полярным кругом, человек отправляется в дорогу вместе с “запасом” растений и животных, которые или следовали за ним, или опережали его, или двигались наравне

С ним в то же самое время и под давлением тех же обстоятельств.

Только с учётом миграций из соседних с полюсом земель мы можем в целом объяснить феномен различия рассеянных и разрозненных видов — феномен, идентичный тому, который обнаруживается при сравнении жителей Старого и Нового Света.

Объединяя современные знания с указаниями, получаемыми при анализе окаменелостей, мы встречаемся со многими примерами несовпадения. Родственные формы, часто едва отличаемые друг от друга, были распределены в одно и то же время по широко разбросанным, далеко отстоящим одна от другой областям Северного полушария, при отсутствии всякой связи по линии параллелей, и это трудно объяснимо. Несомненно доказуемые окаменелости в Европе говорят о том, что в ней в древности было множество видов и форм растительности, встречаемых теперь в Америке, но она могла получить их только из областей крайнего севера — например, магнолии, тюльпанное дерево, американский лавр, клен и тополь, по всем показателям совпадающие с теми, что растут в Соединенных Штатах. Два платана, западный и малоазийский, к которым мы можем добавить окаменелость европейского платана, говорят о том же рассеянии. В Европе в третичную эпоху росло и гинкго, аналогичное северокитайскому. Там были секвойи и высокие кипарисы, соответствующие деревьям с этими же названиями, которые растут в наше время в Калифорнии и Луизиане. Кажется, что и буковые деревья произрастали в Арктической циркумполярной зоне раньше, чем появились в Северном полушарии и широко распространились по нему. Безусловно, это же относится и к болиголову, чьи чётко отличимые следы были обнаружены в Гренландии выше 82° с. ш. И время его присутствия там намного опережало его появление в Европе.

Чётко установленное наличие на обоих континентах многих видов животных, типичных для Северного полушария, следует приписать эмиграции, если не с полюса, то по крайней мере, из областей, прилегающих к Полярному кругу. Это явно относится к северному оленю и бизону, но не исключено, что и к животным более древнего времени; и хотя мы не имеем прямых подтверждений этого, кроме останков мамонта в Сибири, но по тому же закону сюда должны быть включены и слоны, и мастодонты. Мы говорим здесь о тех видах этих двух генераций, которые проникли с севера к югу, сопутствуя человеку древности и в Америке, и в Европе. Ключом к разъяснению всех этих феноменов служит связь континентальных земель с почти неразрывным поясом земель вокруг Полярного круга. Все это было результатом непрерывного продвижения и последующего разъединения видов и рас, выявляемых в любой зоне нашего внимания.

Прежде чем отойти от вопроса о возможном происхождении человека, мы не можем удержаться от разговора о предположительно устанавливаемых связях между ним и обезьянопитеком. По утверждениям некоторых авторов школы трансформистов, первобытный человек был антропоморфной обезьяной, физически усовершенствованной до уровня прямохождения, умственно — в силу развития объёма черепной коробки; постепенно разумность или способность к абстрагированию, а также умение пользоваться артикуляционным аппаратом речи вытеснили его инстинкты. Бесчисленные и безотказно выразительные аналогии в анатомии и физиологии тела человека и высокоорганизованных обезьян, то есть тех, что не имеют хвостов и мозолей на передних лапах и чьи морды и общий вид подобны человеческому облику, подтверждают эту точку зрения, по меньшей мере в том, что касается внешних черт. Есть и другие моменты сближения. Образ действия высших обезьян скорее может быть назван аналогичным, а не подобным человеческому. Они в основном склонны к лазанию, а человек — к хождению, причем человек всегда был склонен к выпрямленному положению тела. Даже наивысшие обезьяны, признаваемые человекообразными, ходят плохо и с трудом. Покидая деревья, на которых они живут, они держатся наклонно и подгибают пальцы на ногах, чтобы не прикасаться к земле всей подошвой. Поэтому мы не можем воспринять идею происхождения человека от обезьяны без дальнейших убедительных доказательств. Более того, кажется, что обезьяны развивались в обратном от человека направлении. Выросшие в жарком климате, они быстро вымирают, будучи перенесены в условия средних температур, и это особенно характерно для человекообразных обезьян.

Человек, связанный своим происхождением, с севером, продвигается к югу только потому, что его поощряет к этому понижение температуры, а обезьяны, для которых сильная жара жизненно необходима, хорошо развивались в те века, когда в Европе был субтропический климат, но исчезли с этого континента сразу, когда климат стал умеренным, — вот так и получилось, что их исчезновение отсюда совпало с появлением здесь Человека. Обезьяны ушли на юг, стремясь к необходимой им жаре, именно тогда, когда снижение температуры вытеснило его предшественников. Необходимость локализовать колыбель обезьянопитеков в жарких странах подсказала нам возможность разделить обезьян восточного и западного континентов на две различные группы, отмеченные разным расположением зубов, что даёт нам право говорить об их разделении в древнейшие времена. Обе группы произошли от лемуров, ныне представленных только на Мадагаскаре, но их окаменелые останки обнаружены и в Европе. Самые недавние находки лемуров в Европе датируются концом эоценового времени. Но позднее, в миоцене, встречаются уже не нижайшие виды, а приматы, подобные тем, что относятся к экваториальной зоне восточного континента. В эту эпоху, когда море делило Европу с востока на запад, субтропический климат ещё господствовал в центре континента, и пальмы росли вплоть до Богемии вдоль северного берега великого внутреннего моря. Благодаря такой температуре, обезьяны еще занимали в Европе земли вплоть до сорок пятого градуса, но не пересекая этой широты, и они исчезли навсегда, как только стало достаточно прохладно для людей и слонов.

Мезопитек (Mesopithecus Pentelici), которого М. Годри нашел в Пикерми в количестве двадцати пяти экземпляров, был маленьким, ходил на четырех лапах и жил в ветвях и листьях. Дриопитек (Dryopithecus) из Сен-Годенса (Франция) отличался чертами высшего человекообразного, но со звериной мордой гориллы; однако именно этому животному Годри склонен приписать специально оббитые кремни (по мнению аббата Буржуа) из слоев известняка из Тене, относимые к геогностическому горизонту Сен-Годенса.

Плиопитек (Pliopithecus) из Сансана (Франция) напоминает гиббона. Для того чтобы найти современные аналоги Pliopithecus и Dryopithecus в Европе времён миоцена, необходимо пересечь Тропик Рака примерно на 12° с. ш., более чем на 30° южнее места этих окаменелостей. Если, как предполагают, такое же расстояние существовало между периметром частого пребывания антропоморфных обезьян Европы и родиной, границами которой был сначала ограничен человек, мы обнаружим последнего на широте Гренландии, то есть на 70 или 75°. Это, конечно, гипотетический подсчет, но он основан на двух трудно отвергаемых аргументах.

Мы можем прийти к тому же заключению и на совсем ином основании. Изобилие широколезвийных орудий в смежных долинах Соммы и Сены указывает на наличие в этом месте исключительно благоприятных условий для распространения человека, чья численность впервые стала нарастать. Флора той эпохи, выявленная вблизи Фонтенбо, указывает на условия, аналогичные современному югу Франции вблизи 42-й линии широты. И чтобы достигнуть, начиная отсюда, почти тропических областей, где растут пальмы, камфара и лавр, нам надо продвинуться на 12—15° южнее, где мы встретим те же климатические условия, которые царили в миоценовой Европе, когда они вряд ли были достаточно теплы для человекообразных обезьян. Между этими условиями и теми, что, как кажется, были изначально благоприятны для развития человека, лежало пространство в 12—15° с. ш. Но когда пальмы росли вблизи Праги, а камфарные деревья достигали на севере Данцига (Германия), человек, если он тогда существовал, мог жить без неудобств за Арктическим кругом или вокруг него, в пределах равного расстояния от Северной Америки и Европы, которые были предначертаны ему для расселения.

Переведено для: Popular Science Monthly, из: Revue des Deux Mondes.

Наверх

III. ПОЛУЧЕНИЕ “ИСТИННОГО КЛЮЧА”

Все указания в тексте и точка зрения на древнюю космологию, представленные в главе 1 части IV, полностью расходятся с той, что принята у наших авторитетов. Профессор Паккард из Йельского колледжа замечает: “Если это верно, то все наши книги и карты неверны, и мы должны согласиться с тем, что все учёные ошибались в своем понимании древних сообщений”. В подобной же манере редакционная статья в одном из зарубежных периодических изданий сообщает: “Если это правильно, то здесь даны разительные доказательства отсутствия у многих преуспевающих поколений археологов, деятелей науки и учёных способностей выявить весь ход и дух древних легенд и литературы в их космических теориях и отношениях”. При таких условиях обычный читатель, кажется, обретает право на получение дальнейшей информации до того, как его попросят заявить о своем восприятии.

Итак, новая точка зрения впервые была опубликована на страницах “The Independent” от 25 августа 1881 года в Нью-Йорке. В последующие годы появилось второе и расширенное издание в “The Boston University Year Book”, том IX. Вскоре в Бостоне вышла и третья публикация в виде брошюры “Messrs. Ginn and Heath”. В каждом случае заглавие было таким: “Истинный ключ к древней космологии и мифической географии”.

Экземпляры работы при каждом её последовательном издании были предварены предисловиями — обычно с кратким личным примечанием, — написанными наиболее компетентными учёными из университетов Афин, Рима, Берлина, Лейпцига, Гейдельберга, Бонна, Лейдена, Лондона, Оксфорда, Кембриджа, Эдинбурга, Белфаста и Дублина. Как и следовало ожидать, возникла интересная и разнообразная переписка. Автор чувствует, что не имеет права предавать огласке многие письма, но при этом верит, что, публикуя следующие выдержки, он не нарушает прав собственности. Так, А. Сейс (Оксфордский университет), один из наиболее выдающихся из числа современных специалистов по сравнительной филологии, написал автору после прочтения предварительного сообщения: “Я должен сначала сказать, что ваша точка зрения кажется мне исключительно разумной; похоже, что она может разъяснить ряд затруднений. Она определенно бросает свет на путешествие Одиссея и особенно на посещение им Аида. Я ожидаю появления вашей книги, которая окажется очень ценной для тех, кто изучает прошлое”.

В более ранних сообщениях профессор Сейс применил ещё более яркие выражения своего личного молчаливого согласия.

Все приводимые ниже отрывки взяты из писем, присланных до публикации “Прибежище мёртвых у Гомера”.

Так, досточтимый Уильям Е. Гладстоун, автор “Homeriс Studies”, “Juventus Mundi”, “Homeric Synchronism” и т. д., пишет: “Я с большим интересом и удовольствием воспринял сообщение по “Космологии у Гомера”, которое вы любезно адресовали мне. Я очень давно убедился, что Гомер придерживался не тех идей, которые ему обычно приписывают, а именно что земля плоская, а представлений о ее сферической или выпуклой поверхности. Мои взгляды долго игнорировались; в основном я согласен с вами, и когда (если когда-нибудь) придёт время моей отставки и покоя, я попробую выяснить, не являетесь ли вы более тщательным и аккуратным исследователем из нас двоих в тех вопросах, в которых вы отличаетесь от меня или следуете за мной”.

Роберт К. Дуглас (Британский музей), а также профессор-синолог (Королевский колледж, Лондон): “Я прочитал ваш “Ключ” с большим интересом, и хотя я не изучал специально этой проблемы, должен все же сказать, что, по-моему, он наиболее удовлетворительно объясняет космологию Гомера”.

Ричард Дакр Арчер-Хинд, сотрудник Тринити-колледжа, Кембридж, Англия: “Должен сказать, что ваше объяснение древней космологии кажется мне очень простым и естественным. Оно бросает поток света на ряд проблем, которые были до этого весьма темны. Я рад слышать, что оно воспринято таким выдающимся ориенталистом, как дер Рост, библиотекарем Индийского департамента, Лондон”.

К. П. Типе, профессор-религиовед Лейденского университета, Голландия: “После внимательного вторичного прочтения вашей работы я не могу не выразить своего мнения, что ваша гипотеза внушает доверие и она остроумна. Представление о Земле как о сфере не так уж молодо, как обычно считают... Я думаю, что вы правы, уподобляя обширный Олимп высшим небесам... Ваше описание прекрасно согласуется с древней космографией вавилонян. Я удовлетворен вместе с вами тем, что нет реальной разницы между мифическим Олимпом и небесами и что все земные Олимпы (поскольку их несколько) являются только локализацией той же небесной обители богов”.

Ховард Кросби, вице-канцлер Нью-йоркского университета: “Ваш “Ключ” к древней космологии глубоко удовлетворил меня. Я верю, что вы сделали великое открытие”.

У. Д. Уитни, профессор санскритологии и сравнительной филологии, Йельский колледж: “Я просматривал с некоторым опасением изложение вашего взгляда на древние концепции космоса, но нашел их весьма остроумными и заставляющими задумываться. Они заслуживают тщательного сопоставления с высказываниями древних авторов, касающихся этого предмета”.

Д-р Чарлз Р. Ланман, профессор санскритологии. Гарвардский университет: “Я прочел ещё раз “Ключ” и думаю, что он очень прост, остроумен и подходит для объяснения великого множества ранее запутанных упоминаний”.

У. С. Тайлер, профессор (греческий язык и литература) Амхерстский колледж: “Позвольте мне поблагодарить вас за опубликованный материал. Вероятно, ни один ключ не сможет открыть все комнаты лабиринта древней космологии и мифической географии. Но я верю, что ваш подходит более всех доныне найденных”.

У. А. Паккард, профессор (латинский язык и литература) колледж Нью-Джерси, Принстон: “Работа д-ра Уоррена — это результат искреннего и умелого изыскания, которое заслуживает очень тщательного обсуждения. Как представляется, она окажет огромное воздействие на решение проблемы древней космогонии. Разъяснения слов Гомера поразительны”.

Стефан Д. Пит, издатель “American Antiquarian and Oriental Journal”: “Я верю, что в вашей работе по древней космологии вы охватили широкий круг проблем. Я давно догадывался, что была некая тайная пружина в астрологии древних, которая оказывала большое влияние на письменные и устные рассуждения древних, и благодарю вас за такое сведение воедино фактов, позволившее обнаружить ключ к ним”.

Дж. Генри Тейер, ранее профессор (греческий язык и переводы) Эндоверской теологической семинарии, ныне профессор Духовной школы Гарвардского университета: “Позвольте мне сказать о моем большом интересе, вызванном вашим “Ключом” к древней космологии. При первом же прочтении он подарил мне чувство облегчения, граничащее с глубоким удовлетворением. Мне будет очень интересно включить его в свое преподавание”.

Джеймс Фриман Кларк, автор книги “Десять великих религий” и др.: “Мне кажется, что брошен свет на многие места в классических текстах. Не могу удержаться от мысли о том, что ваша точка зрения будет истинным ключом для раскрытия многих непонятных пассажей”.

Ниже приведены семь отрывков, ярко иллюстрирующих множество отзывов, полученных после публикации “Прибежища мёртвых у Гомера”, появившегося в печати до издания данной книги, просто в качестве дальнейшей иллюстрации, доказывающей правильность и полезность “Истинного ключа”. Каждый отзыв вышел из-под пера одного из европейских ученых первого ранга, а последний из отзывов получен от наиболее широко известного из числа германских египтологов. Отзывы приводятся здесь анонимно, так как я не имею пока права оглашать имена их авторов.

“Я очень признателен вам за присылку мне “Ежегодника Бостонского университета”, где напечатана ваша интересная статья о подземном мире у Гомера. Интерпретаторы Гомера долго и (как я думаю) абсурдно указывали на путь в подземное царство на западе, но я рад наконец услышать, что именно с запада — то есть от вас и вашей страны — много света было брошено на Подземный мир у Гомера. В 1868 году я долго готовил опубликованную в дальнейшем работу, посвященную доктрине входа в подземный мир, находившегося под толстым слоем земной массы, а в 1858 году пытался разрушить господствующее мнение о том, что дорога туда лежала на западе. Я с любопытством озираю массу фальшивых интерпретаций текстов Гомера, которые еще четверть века назад я считал ведущими, но от которых, я думаю, мы сейчас избавляемся. Большим источником поддержки было открытие знаний египтян и ассирийцев, и, начиная с этого года, я верю, что появится еще более широкая помощь. Вместе с вами я полагаю, что предполагаемые нелепости у Гомера по вопросу о подземном мире следует приписывать — если не все, то большую их часть, — его переводчикам”.

“Весьма благодарен за ваше письмо и за интересную работу в “Ежегоднике Бостонского университета”, последовавшую за письмом. Иллюстрация вашей теории, дополненная путешествием египетского Синдбада, поразительна, и она заслуживает особой вам благодарности. У меня нет возражений вашей точке зрения, за исключением разъяснений истинного значения слов “Аменти” и “Эребос” (ассирийский eribu = 'erebh), и поэтому я готов подписаться под словами профессора Тиле, обращенными к вам по этому вопросу. Все трудности разъясняются тем, что Гомер считал Землю сферой с Олимпом наверху и Тартаром внизу”.

“Я прочитал вашу работу с большим интересом и удовольствием. Вы снова изложили свой излюбленный тезис так ясно и убедительно, что я все более и более склоняюсь к вашему мнению. И до того, как сдаться окончательно, я только жду свободного времени, чтобы проштудировать тщательно все факты и цитаты”.

“Я прочел вашу работу с большим интересом. Ваши объяснения делают более понятными многие вещи на любом уровне, хотя я должен заново прочесть “Одиссею” до того, как решиться утверждать, что вы смотрите на вещи так же, как и сам Гомер”.

“Примите мою благодарность за ваш “Ежегодник” 1883 года, где помещена столь интересная и прекрасная работа о “Прибежище мертвых у Гомера”. Не будучи специалистом по Гомеру, я все же имею право выразить мое мнение, и ваша аргументация мне кажется окончательной. Ваша работа особенно интересна тем, что в ней показано, как мала разница между космографией Гомера и космографией его последователей, а раньше нас учили другому”. (Современный автор приведенного письма — это один из наиболее известных эллинистов Кембриджа, Англия).

“Я выражаю вам благодарность за новый вклад в наши познания в области концепции древних по вопросу о форме Земли. Ваша статья “Пуп Земли” исполнена интересной и существенной информации. Мое единственное сомнение сводится к вопросу — пришло ли время для столь широких обобщений, какие вы предлагаете? Однако наша наука нуждается и в центробежных, и в центростремительных силах, и исследователю не стоит бояться мест, где написано “опасно”.

“Примите дружескую признательность за ваши добрые цели и за последовавшее за ними интересное сочинение. Ваша работа в высшей степени поразительная и на самом деле сразу должна внести порядок в особенно запутанный вопрос, как только её правильность обретет под собой твердую опору... Когда вам удастся доказать, что в народных представлениях древних греков Земля считалась круглой, вы выиграете битву, и никто поэтому не посмеет рискнуть поднимать голос против вашей точки зрения. Мне не кажется невозможным обнаружить следы таких размышлений, особенно в том, что египтяне определенно уже издревле знали, что Земля имела форму шара... Помимо этих мыслей, ваше сочинение меня живо заинтересовало. К сожалению, я не смогу из-за неполадок со здоровьем присутствовать на Конгрессе ориенталистов в Лейдене, но меня очень обрадует, если вы поставите на нем на дискуссию такой остроумный и возбуждающе интересный вопрос”.

Всё более и более решительными выглядят последние Мнения американских ученых. Ниже приведено около полдюжины отрывков из обширной подборки.

А. П. Пибоди, заслуженный профессор. Гарвардский университет: “Я прочёл не только с удовольствием, но и с большой пользой вашу статью “Прибежище мёртвых у Гомера”. Ваша теория совпадает с моим впечатлением и прсвращает его, бывшее ранее смутным и лишённым основательных причин, в определенное и хорошо обоснованное”,

К. К. Эверет, декан факультета теологии Гарвардского университета и профессор сравнительной теологии: “Что касается Гомера, то ваш взгляд, безусловно, способствует разрсшению основательных затруднений”.

Дж. Р. Бойс, профессор. Теологическая семинария Союз баптистов, Чикаго: “Продуманная и научная статья о Гомере и его “Прибежище мёртвых” глубоко меня заинтересовала, и я верю, что ваш взгляд правилен”.

Эдвин Пост, профессор-латинист, Эсберский университет, Индиана: “Я недавно перечитал вашу монографию по древней космологии и все больше и больше убеждаюсь в том, что ваша поразительная гипотеза будет всё увереннее подтверждаться сравнительными методами”.

Джордж Забриски Грей, декан Епископальной теологической школы, Кембридж, Массачусетс: “Я прочёл вашу работу с большим интересом и выражаю вам свою благодарность. Мне кажется, что ваша теория выдерживает испытания со стороны всех теорий, учитывая факты, которые другим путем примирить нельзя. Помимо такого примирения утверждений древних авторов относительно земного и подземного миров, ваша теория дает возможность увидеть в их писаниях много новых и плодотворных мыслей, касающихся вещей, до сих пор незамеченных и даже незаподозренных.

Верю, что это исследование может обрести и внимание, и известность, которые оно столь высоко заслуживает”.

А. Б. Гайд, профессор-эллинист, Аллеганский колледж, Мидвилл, Пенсильвания: “Мне кажется, я нашел в вас своего гида в “великой запутанности”. Гомер так долго ждал, но не наблюдателя, а того, кто научит нас, как надо видеть. Чем больше я размышляю над вашей схемой его космологии, тем больше меня поражает её красота и точность, то есть её гармоничное соответствие тому, что говорил Гомер”.

Нижеприводимое непосредственно к этому месту не относится, но, будучи полученным от вдохновенного проповедника веры в Бога, оно выглядит несколько особым обращением. Имя автора говорит о его польском происхождении, а своеобразное использование им немецкого языка в известной мере подтверждает предположение, что он к нему “не привык с пеленок”. А его авторитетное заявление о близком восстановлении на Северном полюсе изначального “не знающего проклятия” рая хорошо придумано для облегчения чувства любой ненужной меланхолии, в которую может впасть каждый из числа поверивших мне при мысли о потерянном Эдеме: “Кенигсберг в Пруссии, 2 мая 1884 года. Высокоуважаемый господин профессор! С радостным удивлением прочёл я сегодня в здешней газете следующее сообщение: “Как разыскать место рая — на эту тему ведётся теперь разговор в элегантных салонах духовной аристократии Бостона, этих американских Афин, с тех пор как доктор Уоррен, профессор местного университета, объявил в длинном научном сочинении, что рай мог находиться только на Северном полюсе. На возражение — как это Адам, человек, мог при таком холоде там обогреться — этот благочестивый и учёный господин отвечает: благодаря тому, что раньше там было теплее. Д-р Уоррен ратует за то, чтобы послать туда экспедицию, дабы подтвердить его основанные “на научных утверждениях” заключения.

Это сообщение возбудило мой интерес на следующем основании — как вы верите в то, что при зарождении человечества не знавший ещё проклятия рай находился на Северном полюсе, так я верю в то, что такой же, не знающий проклятия и такой прекраснейший рай будет иметь место именно на Северном полюсе в недалеком будущем. Я преданно прошу вас: пожалуйста, как можно скорее сообщите мне ваше соответствующее науке основание, чтобы посмотреть, отвечает ли это ваше основание, касающееся важного положения прошедшего времени, моему, которое касается ещё более важного будушего времени и покоится на той же точке зрения Священного Писания и географии. Я не являюсь учёным знатоком мировой науки, равно как и географии, и настолько же мало по-человечески изучал теологию, но всё-таки я “по-божественному” наученный теолог. Благодаря этому моему божественному обучению или непосредственно Богом данному мне познанию, которое даже приводит к взгляду в глубину Божественности, проявилось это мое бывшее многие годы скрытым тайное знание близкого будущего при согласованности Священного Писания и географии.

Опираясь и ссылаясь надёжно на эту религиозную и природную правду, я полностью соглашаюсь с вашим воззрением на то, что на Северном полюсе находился из-за прегрешений разрушенный рай.

Я надеюсь, что мы обоюдно при ближайшем знакомстве друг с другом придём на основании этого нашего согласия к удовлетворению во имя Бога. С этим доверием к вам ожидаю я быстрого исполнения моей, именно вам адресованной просьбы.

С высочайшим почтением, покорнейше ваш..."

Наверх

IV. ЗЕМЛЯ И МИР У ИНДУСОВ

Я не сомневаюсь в том, что мифологический космос современного индуизма был изначально создан на основе геоцентрической системы планетарного неба. Его “концентрические океаны” являются просто межпланетным пространством, мифологически представленным и описанным. Его “концентрические континенты” — это те невидимые плотные “кристальные сферы”, которые вращаются вокруг общей оси пифагоро-птолемеевской вселенной и “возглавляются разными видимыми планетами”. В обеих системах Земля является не только центром вращения планет, но и центром каждой отдельной планетной сферы. Насколько полностью неверной была интерпретация плоского мира, даваемая нам первоначально (1), вряд ли можно было бы яснее показать, чем в следующем отрывке: “Прия Врата, чьей колесницы колесо делило Землю (мир) на семь континентов, имела тринадцать мальчиков. Шесть из них вели аскетическую жизнь, а другие были правителями семи частей Земли (мира). Джамбу-двипа предназначалась Агнидхре; Плакша — Медхатитхи; Салмали — Вапушмату; Куша — Джьотишмату; Краунча — Дьутимату; Шака — Бхавье; Пушкара — Савале. О каждом из этих владык, кроме правителя Джамбу, сказано, что они имели по семь сыновей, и каждому из них досталась одна седьмая часть земли отца. Эти семь частей каждого из шести континентов разделялись семью горными цепями и семью реками, текущими вширь; они размещались так по отношению друг к другу, что, если провести прямую линию вдоль любой реки или любой цепи гор и соотносимых с ними рек или гор другого континента и продлить ее до центрального острова, то она приведет к центру Земли” (2).

Все описания Земли в пуранах, безусловно, согласуются одно с другим, но приводимая ниже цитата из “Вишну-пураны” особенно ясно понимаема, если её прочитать в свете приведенных иллюстративных выдержек: “Парашара. — Ты услышь от меня, Майтрейя, краткий очерк Земли. Полное описание я не смог бы завершить и в сто лет. Семь великих отдельных континентов — это: Джамбу, Плакша, Салмали, Куша, Краунча, Шака и Пушкара. И они окружены по отдельности семью великими морями: морем солёной воды (Лавана), сока сахарного тростника (Икшу), вина (Сура), топленого масла (Сарпис), простокваши (Дадхи), молока (Дугдха) и свежей воды (Джала).

Джамбу-двипа лежит в центре всего этого, а в центре этого континента стоит золотая гора Меру. Высота Меру — 84 тысячи йоджан, а по глубине (от поверхности Земли) — 16 тысяч. Её диаметр на вершине — 32 тысячи йоджан, а по основанию — 16 тысяч; поэтому гора подобна семенной коробочке лотоса.

Пограничные горы (земли) — это Химават, Хемакута и Нишадха, лежащие к югу от Меру; Нила, Швета и Шрингин — к северу от неё; два центральных хребта (следующие за Меру, или Нишадха и Нила) лежат на сто тысяч (йоджан к востоку и западу) (3). Их высота — две тысячи йоджан, такова и их ширина. Варши (страны между этими хребтами) таковы: Бхарата (Индия), лежащая к югу от гор Химават; следующая — Кимпуруша, между Химаватом и Хемакутой; к северу от последней и к югу от гор Нишадха — Хариварша; к северу от Меру — Рамьяка, протянувшаяся от гор Нила, или синих гор, до гор Швета (белых гор); Хиранмая лежит между горами Швета и Шрингин; Уттаракуру — за этими последними, в том же направлении, что и Бхарата. Каждая из варш имеет протяженность в девять тысяч (йоджан).

Илаврита — такого же размера, но в её центре стоит золотая гора Меру, и вся эта страна протянулась на девять тысяч (йоджан) в каждую сторону от четырех сторон горы. В этой варше есть четыре горы, служащие как бы опорой Меру, каждая по десять тысяч (йоджан) высоты. Восточная из них называется Мандара, Южная — Гандхамадана, западная — Випул, а северная — Супаршва. На каждой из них стоит по одному дереву: Кадамба, Джамбу, Пиппала и Вата; каждое шириной свыше одиннадцати сотен (йоджан) и возвышающиеся, подобно знаменам на горах. Весь континент Джамбу-двипа получил свое название от дерева Джамбу. Яблоки с этого дерева велики, как слоны. Когда они перезревают, они падают на вершину горы и из их выделяющегося сока образуется река Джамбу, воду которой пьют местные жители. В результате испивания этой воды они проводят свои дни в довольстве и здоровье, никогда не потеют, не издают дурных запахов и не подвержены дряхлению и органическому распаду. Почва на берегах реки, впитывая сок Джамбу и осушаясь мягкими ветерками, порождает золото Джамбунада, из которого изготовляются украшения для святых душ, сидцхов. Страна Бхадрашва лежит к востоку от Меру, а Кетумала — к западу. И между ними находится Илаврита. К востоку от нее есть лес Чайтраратха; лес Гандхамадана — на юге; лес Вайбхиаджа — на западе, а роща Индии, или Мандана, — на севере. Там есть также четыре больших озера, называемых Арунода, Махабхадра, Аситода и Манаса; воду из них пьют боги. Главные горные хребты, которые отходят от основы горы Меру, подобно волокнам корня лотоса, таковы: к востоку — Ситанта, Мукунда, Курари, Мальяват и Вайканка; к югу — Трикута, Сисира, Патанга, Ручака и Нишадха; к западу — Шиквивасас, Вайдурья, Калила, Гандхамадана и Джарудхи; а к северу — Шанкхакута, Ришабха, Хамса, Нага и Каланджара. Эти и другие происходят из глубины тела Меру или из ее сердца.

На вершине Меру расположен обширный город бога Брахмы, простирающийся на четырнадцать тысяч лиг и воспроизводимый в небесах. А вокруг него, в главных точках и промежуточных местах, находятся столичные города Индры и других властителей сфер. Столицу Брахмы обходит река Ганга, которая, истекая от стоп Вишну и омывая лунную орбиту, падает здесь с неба. После обхода города она делится на четыре реки, растекающиеся в разных направлениях: это Шита, Алакананда, Чакшу и Бхадра. Первая, ниспадая на вершины внутренних гор, с восточной стороны Меру, течёт через их пики и пересекает страну Бхадрашва на пути к океану. Алакананда течёт к югу, к стране Бхарате, и, разделяясь по пути на семь рек, впадает в море. Чакшу вливается в море после того, как пересечет все западные горы и пройдет через страну Кетумала. А река Бхадра омывает страну Уттаракуру и впадает в Северный океан.

Меру заключена между горами Нила и Нишадха (с севера и юга) и горами Мальяват и Гандхамадана (с запада и востока). Она лежит между ними, подобная околоплодию лотоса.

Страны Бхарата, Кетумала, Бхадрашва и Утгаракуру расположены в мире, как листья лотоса, вне пограничных гор. Джатхара и Дэвакута — это два горных хребта, протянувшиеся с севера на юг и соединяющие между собой цепи Нила и Нишадха. А горы Триштинга и Джарудха — это северная граница (Меру), протянувшаяся между двумя морями с востока на запад. Так я изложил вам всё о горах, описанных великими мудрецами как пограничные горы, лежащие попарно с каждой стороны Меру. Также те, что подобны волокнам, Ситанта и другие, восхитительны. Их внутренние долины — любимые места отдыха сиддхов и чаранов. И там на них есть приятные леса, приветливые города, украшенные дворцами Лакшми, Вишну, Агни, Сурьи и других богов. Там жили и небесные духи, тогда как якши, ракшасы, дайтьи и данавы находились внизу, в долинах.

Таковы вкратце описанные области рая, или Сварги, места пребывания благочестивых, куда низкие не попадают даже после ста перерождений. В (стране) Бхадрашве Вишну пребывает в образе Хаяшира (лошадиноголового), в Кетумале — в образе Варахи (вепря), в Бхарате — в образе Курмы (черепахи), в Керу — в образе Матсьи (рыбы), а в своем вселенском образе он пребывает везде, так как Хари пронизывает собою все. В восьми просторах Кимпуруши и в других (всюду, не считая Бхараты) не бывает печали, усталости, беспокойства, голода, опасений; их обитатели избавлены от всех неудобств и страданий и живут (в ненарушаемом наслаждении) в течение десяти или двенадцати тысяч лет. Индра никогда не беспокоит их ливнями, ибо земля обильна водой. В этих местах нет перемены эпох Крита, Трета и другого их чередования. В каждой из этих варш имеется семь соответственных важных хребтов, на которых, о лучший из брахманов, берут начало сотни рек”. (Из перевода “Вишну-пураны”, X. X. Уилсона (Н. Н. Wilson).)

Дальнейшие расчеты географии пуран см.: Wilford. Sacred Isles in the West. Ch. III; Geographical Extracts from the Puranas // Asiatic Researches. Vol. VIII.


(1) См. рис. в: Dr. Scudder. Tales for Little Readers about the Heathen. New York, 1849. P. 48.
(2) Babu Shоme. Physical Errors of Hinduism // Selections from the Calcutta Review, № XV, April, 1882.

(3) В нашем чертеже индусских варш длина внешних разделительных хребтов уменьшена примерно на указываемые здесь цифры. В другом чертеже — единственном, который я видел, показанном мне профессором Максом Мюллером в новом санскритском трактате, название которого я, к сожалению, забыл, — все горы были представлены как параллельные хребтам Нила и Нишадха. Более того, вся поверхность Джамбу-двипы была круглым плоским диском, а второй из последовательных внешних хребтов был более чем на 1/10 короче предыдущего. В этой пуране Джамбу-двипа описана как шар, так же ее следует изображать и далее.

Р. S. После написания вышеприведенного текста успех снискало длинное исследование диаграммы капитана Уилфорда (Asiatic Researches. Vol. VIII. London, 1808). Главным его затруднением было колебание между тем, что он считал примитивной плоской Землей пуран и сферической Землей астрономов. Вторым и зависимым источником его бесконечных затруднений были его усилия интерпретировать мифическую географию в понятиях научной географии.

Наверх

V. ГРИЛЛ О МИРОВОМ СТОЛБЕ В РИГВЕДЕ

“Это название Скамбха, которому многие придают значение столба или колонны, вызывает у меня представление о предмете, несущем на седьмое небо. Это представление позволило увидеть постепенное развитие в Ведах. В Ригведе слово “скамбха” означает изначально одну колонну в образе деревянного столба и в основном является конкретным выражением о преднебесье (ср.: IV, 13,5; VIII, 41, 10). Он близок к жизненному восприятию стебля растения, на чем покоится миф о растении соме. Отсюда возникает мысль о наполненноcти его соком (IX, 74, 2; 86, 46), и отсюда восходит картина небес, в которой сливаются два образа — твёрдости и текучести. Этот взгляд выступает в более развитом виде в Атхарваведе. В ней Скамбха предстает как основной столб и несущая балка всего мироустройства, в котором все составные части взаимно увязаны и где общая (единая) балка пронизывает небо, атмосферу и землю во всём собрании их тел и элементов, включая и весь круг их явлений и катастроф, — всё покоится на этом основании, созданном с этой целью самим Праджапати (X, 7, 7, 2, 35). Эта Мировая колонна несёт на себе и все собрание богов (X, 7, 13). На таком архитектоническом восприятии покоится и понятие Атхарваведы о Дереве, о ветвях которого говорится, что они сами являются богами (X, 7; 21, 22, 38) и укрывают сокровище. Даже в образе одушевленного существа Скамбха так представлен, что определяется каждая отдельная часть его тела. Наконец, миф заходит так далеко, что он рисует этот столб, это дерево не только одушевленным, но оно выступает еще определеннее как идентификация Мировой души (Пуруши), высшего Брахмана, Праджапати (творца мира), и ещё определённее Скамбха совпадает с Индрой (X, 29). Правомерно сравнивается Скамбха с Атлантом греков и со Столбами Геракла. Но Макс Мюллер утверждает, имея в виду Скамбху и вышеприведенные свидетельства, что: “Не обнаружено ни одного доказательства того, что хотя бы лёгкое сравнение с Иггдрасилем приходило на ум ведическим поэтам” (Essays, Deutsch, II, 184/Chips. Vol. II, 204).

Мне это непонятно. Можно сравнить также трактовку образа Скамбхи и мифов о нём с: de Gubernatis Mythologia Vedica. P. 273—299.

Из дальнейшего развития индийской мифологии я назвал бы ещё более определённое представление о Мировом Древе, или Небесном Древе, отраженное в образе райского Паригаты (кораллового дерева, Erythrina Indica), которое появилось при пахтанье океана и которое ради Кришны и по желанию его жены Сатьябхамы сорвал Индра. Описание дерева, как и его похищение, описаны в “Вишну-пуране” и “Бхагавата-пуране” ещё раз (см. “Вишну-пурана, пер. Уилсона). И ещё подробнее об этом рассказано с некоторыми отклонениями в “Хариванше”, где этому растению приписываются свойства “удовлетворять все пожелания: вы должны лишь захотеть мысленно, и сразу же, в силу качеств этого растения, которое знает условия множественности, вы получите гирлянды, венцы, букеты и целые клумбы этих цветов. Этот цветок излечивает от голода, жажды, болезней, старости и т. п. Более того, этот источник счастья и славы является также залогом благочестия. Он, понимающий и разумный, лишает безбожных своего воздействия, сохраняя его лишь для тех, кто предан своему долгу”. Siehe. Harivansa, trad. par Langlois, II, 3, 12. (J. Grill. Die Erzvater der Menschheit. Vol. I. P.358, 9).

Наверх

VI. ПРИБЕЖИЩЕ МЁРТВЫХ У ГОМЕРА (1)

О том месте, где следует представлять себе подземный мир, (в спорах) царит фантастический разлад.
Преллер

У Гомера выявляется двойственный взгляд на местонахождение царства мёртвых — один раз оно находится под землей, а затем — оно на поверхности Земли в вечном мраке по ту сторону Западного океана. Взгляды на оба Аида все время пересекаются. Для того чтобы эти перепутанные понятия разделить и осмыслить, мы должны попробовать объяснять их по отдельности.
Фёлкер

Где Гомер помещал пространство Аида? Во всём широком поле исследований Гомера трудно найти более интригующий вопрос. Литература по этому сюжету составляет целую библиотеку. Мало о чём написано столь много. Ни мифологи, ни комментаторы поэта, ни даже школьные переводчики не могут обойти этот вопрос. И всё же в своих ответах авторитетные исследователи Гомера за все последнее время — к какой бы национальности они ни принадлежали — являют собой жалкое зрелище беспомощного замешательства. Эти различные интерпретаторы, будучи разбросаны на классы по ответам, которые они дают на предложенный вопрос, выглядят следующим образом:

Первые — те, кто удовлетворяется общим утверждением, что Земля у Гомера — “плоский диск” и что его Аид, как и вообще у древних, несомненно, представляется как темный провал или пещера в недрах этого земного диска. Что-либо в “Одиссее” или еще где-нибудь, не согласующееся с этим взглядом, воспринималось как простая игра фантазии поэта.

Вторые — те, кто относится к классу (если это можно назвать классом) тех, кто говорит, вместе с гениальным Вильгельмом Иорданом: “Царство Аид в “Одиссее” — это та обратная сторона Земли, где не светит солнце, “противоположная земля” давно миновавших времён. Рассматриваемая и от “плодородной пашни”, и от “неба богов”, она всегда остается подземным миром, “подземной пещерой”, но не как внутренняя часть Земли, а как обратная поверхность” (2). Здесь Земля — это плоский диск, но Аид находится не внутри неё, а под ней, на её обратной стороне.

Третьи — это те, кто считает, что мрачное царство находится на обитаемой поверхности Земли, но только на дальнем западе, внутри океанского потока.

Сюда относятся все комментаторы, которые, локализуя Аид на западе Земли, помещают остров Цирцеи в той же области. Они считают также, что Одиссей никогда не пересекал океан.

Четвертые локализуют Аид на дальнем западе, но только по ту сторону океана. Сюда входят все комментаторы, которые помещали Аид на поверхности на западе и туда же относят остров Цирцеи, но верят всё же, что Одиссей пересёк океан (3).

Пятые — те, кто локализует его на дальнем востоке, прямо посреди океанского течения. К ним относятся все, кто помещает остров Цирцеи на востоке и считает, что Одиссей не пересекал океан, чтобы посетить наземный Аид.

Шестой класс — это те, кто тоже помещает его на востоке, но вне океанского течения. Сюда входят те, кто видит остров Цирцеи на востоке и уверен, что Одиссей пересёк океан, чтобы посетить наземный Аид

Седьмые пытаются гармонизировать конфликтные представления, соединяя выражения, относящиеся к Аиду в недрах плоской Земли, и выражения, касающиеся “входа” в место, ведущее вниз от мира живых людей. Этот класс делится на четыре подкласса по признаку их мнений о нахождении входа в Аид — в океане или вне океана, а также о нахождении его к востоку или западу от поэта.

Восьмые считают, что главное затруднение заключается в самом поэте, который смешал две несовпадающие мифологии.

Девятые пытаются решить все разногласия, приписывая разным векам и разным авторам разные представления в обеих поэмах и даже в разных частях одной.

Десятый класс объединяет тех, кто подвергает сомнению: приемлемо ли или нет то, что Гомер говорил о двух Аидах — “подземном” и том, что “лежит под океаном”.

В одиннадцатый входят те, кто вместе с Альтенбургом и Герландом преобразуют всю историю схождения Одиссея в Аид просто в астрономический миф (4), или всё же вместе с Коксом видят в ней мифологопоэтическое выражение того прозаического факта, что Солнце, “царь небес”, возвращаясь после утреннего и дневного путешествий в сторону западного дома, иногда находит необходимым пройти этот путь за облаками (5).

Двенадцатый класс объединяет тех, кто указывает на вопиющие трудности во всех проблемах, но честно заявляет о своей абсолютной невозможности предложить какое-либо решение.

Из числа наиболее важных карт “мира по Гомеру” карты Банбери, Фёлкера и Форбигера построены в соответствии со взглядами членов класса четвертого. Карта Укерта соответствует взглядам членов класса седьмого, которые локализуют вход в Аид на дальнем западе, посреди океана. Карта Гладстоуна (6) соответствует взглядам членов класса седьмого, локализуя вход в Аид на дальнем востоке, тоже посреди океана. Фёлкер, однако, склонен верить в то, что у Гомера два Аида — один внутриземный, а другой наземный и заокеанский на западе.

Таковы множественные, противоречивые, запутанные и обескураживающие ответы на вопросы, задаваемые наиболее образованными и известными специалистами по Гомеру. Было бы очень легко заполнить целый том цитатами, иллюстрирующими эти разные позиции, и остроумными, но взаимно разрушительными аргументами, которыми защитники этих взглядов стараются их упрочить. Было бы более результативным отвернуться от этого Вавилона идей, на которые как бы обрушился мрак Аида, и спросить самого поэта о данном сюжете.

Место мёртвых представлено Гомером как место вечной ночи. Его название — Эребос (7). По имени властвующего там божества его обычно называют домом, или прибежищем Аида (8). То, что он считался находящимся под землей, выявляют постоянно повторяющиеся выражения, как в “Илиаде”, так и в “Одиссее”, означающие спуск в него и подъём из него (9).

В некоторых местах действительно о нём выразительно говорится как о “подземном” (10); в других — как о находящемся “под углублениями земли” (11). Отсюда и сам Аид именуется Zeus katachhonios — “Подземный Зевс” (12).

В битве богов есть живое описание и этого подземного мира, и его правителя, охваченного дрожью: “Так возбужденные благословенные боги были обоюдно охвачены гневом, и между ними разыгрывалась страшная битва. Но так страшно сверху гремел Отец богов и людей, а снизу Посейдон сотрясал всю землю и высокие вершины гор. Были сотрясаемы корни и все вершины Иды с ее множеством ручьев, как и город троянцев и корабли греков. Сам Аид, царь нижнего покоя, дрожал там внизу и спрыгнул с трона, и в испуге громко закричал, чтобы сотрясавший землю Посейдон не расколол на куски земную твердь над ним и не открылись бы для смертных и бессмертных его покои, ужасные, грязные, которые ненавидят даже боги” (13).

Но в то время, как прибежище Аида столь ясно представлено как подземное, оно же тем не менее представлено и как находящееся за океанским потоком, куда можно добраться на корабле. В одиннадцатой и двенадцатой книгах “Одиссеи” путь Одиссея в эту область описывается примерно в тех же терминах мореходства, как и путь в страну лотофагов (14). И о его беседе с мёртвым Хейман говорит: “Вся сцена представлена поэтом как разыгравшаяся на географическом просторе земли за океанским потоком” (15). Тут нет намёка на схождение во внутренние области Земли или о проходе в подземные пещеры или сквозь них. Путешествие столь же обычно, во всех подробностях, как и путь от одного берега Атлантического океана до другого (16). Вот как начинается одиннадцатая книга:

“Но когда мы спустились к кораблю и морю, мы прежде всего спустили корабль в это божественное море и поставили мачту и паруса на этот черный корабль. И взяли овец и поместили их на борту, и сами тоже взошли на борт, горюя и проливая тёплые слёзы. Светлокудрая Кирке (Цирцея) — величественная богиня, знающая речь людей, — на наш корабль, имеющий тёмно-синий нос, послала влажный ветер, наполнивший паруса; (он стал) нашим дивным товарищем. И мы расселись по местам, пустив в ход все нужное на корабле, а ветер и капитан направляли его. И под этим ветром, пролетавшим над морем, паруса накрыла тень. И она достигала дальнего края глубоко текущего океана (17), где народ киммерийцев и их город укрыты тенью и паром, и никогда сияющее солнце не посылает им своих лучей — и уходя к звёздному небу, и поворачивая обратно от неба к земле, и вечная ночь простирается над несчастными смертными. Придя туда, мы остановили свой корабль и выгрузили овец, а сами снова направились в поток океана и, наконец, достигли того места, о котором говорила Кирке”.

Здесь герой исполнил должные ритуалы и последовал тем советам, которые ранее ему дала Кирке в следующих выражениях: “О благородный сын Лаэрта, многомудрый Одиссей, не задерживайся в моём доме против своей воли. Но ты сначала должен совершить другое путешествие, в дом Аида и ужасающей Персефоны, чтобы посоветоваться с душой фивянина Тиресия, слепого пророка, чей ум твёрд. Его, даже мертвого, Персефона одарила пониманием, его одного сделала благоразумным, а все другие пролетают, как тени.

— Но кто же, о Кирке, будет руководить мной в этом путешествии? Еще никто не появлялся перед Аидом в черном корабле.

— О благородный сын Лаэрта, многомудрый Одиссей, пусть тебя не тревожит желание иметь проводника, но когда поднимешь мачту и расправишь белые паруса, садись, и пусть дуновение Северного ветра тебя ведёт. А когда ты пересечёшь на корабле океан, там есть слегка покатый берег (18) и рощи Персефоны, и высокие тополя, и бесплодные ивы, там останови корабль у глубокого водоворота океана и иди в просторный дворец Аида. Здесь текут к Ахерону Пирифлегетон и Коцит, вытекающий из вод Стикса, и там есть скала и слияние двух громкоревущих рек. И там ты, о герой, приблизившись, как я тебе говорю, выкопай проход шириной в локоть на всём его протяжении и соверши вокруг себя возлияния в честь душ умерших — сначала смешанным медом, затем сладким вином и в третий раз водой и посыпь белую муку на это всё. И умоляй бессильные головы мёртвых, обещая, что по приходе в Итаку ты принесёшь во дворце в жертву тёлку, лучшую из них, и заполнишь костер лучшими из жертв, и принесёшь самому Тиресию чёрную овцу, самую чёрную изо всех чёрных овец. Но когда ты умолишь вознесением молитв все собрание прославленных теней, принеси в жертву барана и черную овцу, обернувшись в сторону Эреба; и тогда отойди подальше, направляясь к струям реки: туда явятся многие души мёртвых. Тогда немедленно обратись к своим спутникам, повелев им, ободрав безжалостным ножом лежащих там убитых овец, сжечь их и воззвать к обоим богам — к всемогущему Аиду и устрашающей Персефоне. И извлеки свой острый меч от бедра и сядь, и не позволяй бессильным головам мёртвых приблизиться к крови, прежде чем ты обратишься с вопросом к Тиресию. И тогда прорицатель сразу явится к тебе, о вождь богов, и расскажет тебе всё о путешествии и о длине пути и о твоём возвращении, и как тебе пересечь наполненное рыбами море” (19).

В следующей части Одиссей рассказывает, как он, прибыв “к месту, о котором упоминала Кирке”, выполнил ее распоряжение:

“Тогда Перимед и Эврилох принесли священную жертву, но я, извлекши острый меч от своего бедра, выкопал проход в один локоть шириной по всей длине, и вокруг него вы совершили возлияние ко всем мёртвым — сначала смешанным мёдом, затем сладким вином и в третий раз водой, и рассыпал поверх этого белую муку. И я стал просить головы мёртвых, обещая, что после прибытия в Итаку я принесу в жертву в моем дворце тёлку, самую превосходную, самую лучшую, и особо для Тиресия я пожертвую черную овцу, самую превосходную среди моих овец. И когда я обратился к ним, к этим мёртвым с их воплями и молитвами, я взял овец и отсек им головы, бросив их в этот проход, и текла черная кровь, тогда со всех сторон стали стекаться к проходу души погубленных мёртвых, отойдя от Эреба, — обрученных дев и юношей, и долго проживших старцев, и нежных дев с опечаленным разумом, и много прославленных Марсом мужей, сраженных копьями с острыми бронзовыми наконечниками, с руками, покрытыми запекшейся кровью, — все они во множестве стекались сюда с громкими воплями. И меня охватил страх. Затем, наконец, обратившись к своим товарищам, я велел им, ободрав лежащих там убитых овец, убитых безжалостным оружием, сжечь их и воззвать к богам, к обоим, к Аиду и Персефоне. А я, извлекши острый меч от своего бедра, сел там. Я не позволял бессильным головам мёртвых приближаться к крови, пока я не обращусь с вопросами к Тиресию”.

До сих пор может казаться неопределённым, был ли герой в Аиде или только приблизился к нему, доступному в какой-то мере и живым, и мёртвым. Но сразу за этим следующие строки указывают на то, что он действительно был в “жилище Аида”:

“И первой пришла душа моего товарища Эльпенора, ибо он ещё не был погребен под землей, так как мы оставили его тело во дворце Кирке, неоплаканное и непогребенное, ведь нас призывала другая судьба.

Увидав его, я заплакал и мысленно стал жалеть его: “О Эльпенор, как ты пришёл на этот тёмный запад? Ты пришёл пешком скорее, чем я на черном корабле”. Так я говорил, а он, вздыхая, отвечал мне: “О Зевсорожденный сын Лаэрта, многомудрый Одиссей, злое веление божества и обилие вина сразили меня. Лежа во дворце Кирке, я и не подумал спуститься по длинной лестнице, а упал с крыши, и моя шея оторвалась от позвоночника, а моя душа слетела в Аид”.

В строке 69 Эльпенор говорит, что Одиссей “шёл отсюда, из жилища Аида”, а в строке 164 и других местах (X. 502; XI. 59, 158; XII. 21; XXIII. 324) применённые выражения не оставляют места сомнениям в том, что Одиссей в своём путешествии совершил настоящий спуск в инферно (20). Здесь, таким образом, возникают два существенных вопроса по каждому предлагаемому решению проблемы локализации Аида у Гомера:

  1. Его Аид должен быть под землей.

  2. Он может быть на поверхности земли за океаном.

Это странное и смущающее разночтение, чтобы не сказать противоречие, не избежало внимания старых комментаторов и авторов, писавших о мифологии. Оно вызвало много проявлений изобретательности у германских учёных. Ф. А. Вольф признал это, но не оказался способным дать объяснение. Дж. Г. Фосс изобрел метод решения проблемы, поместив Аид внутрь земного диска, но “вход в него” — на крайний запад Европы, на край океана. Фёлкер отвергает это решение, но в отсутствие лучшего осторожно предполагает, как мы уже видели, возможность двух царств мёртвых у Гомера — одно внутри земли, а другое на тёмном заокеанском западе (21). Эггерс (22) и Ницш (23) склонились к поддержке компромисса Фосса, и в 1854 году Преллер мог всё ещё говорить, что этот вариант “сейчас в основном преобладает” (24). И ещё, как утверждают Преллер и ряд других авторов, нет ничего в описаниях западного Аида, что соответствовало бы идее “портала” или “входа” в подземный мир, который простирался бы так далеко к востоку, что находился и под Грецией, и под Малой Азией (25): в силу чего более поздние переводчики были так же свободны, как и более ранние, в своем выборе из числа диких и противоречивых догадок, описанных в начале данной работы. Последняя из них принадлежит Иордану, и хотя она приближается к правде на толщину волоска, её высмеивали наиболее широко (26).

Как указывалось на предшествующих страницах, основным ложным принципом было безосновательное утверждение, что Земля у Гомера — это плоский диск, но именно он сделал недействительными и запутанными все современные дискуссии о космологии Гомера. Это ошибочное предопределение ответственно за ошибки во всех до сих пор предложенных указаниях на правильное местонахождения Аида у поэта. Стоит один раз представить себе космос Гомера, как он изображен на иллюстрации из “Мира Гомера” (“World of Homer”), и проблема местонахождения Аида решается с первого взгляда. Он находится на юге или под верхним полушарием сферической Земли. В этом концептуальном решении он в любом случае “трансокеанский”, а также “подземный”. Теперь впервые может быть понято, как Леда и ее благородные сыновья могли оказаться на дальнем берегу океана “на географическом земном Пространстве”, и в то же самое время “под землей” (Одиссея, XI, 298). В этом космосе Аид не может быть за океаном без того, чтобы не быть и под землей. По традиционной теории плоской Земли, это описание есть и всегда должно быть ощутимо несостоятельным, как и представляет это Фёлкер. Это не объяснит и теория о существовании двух и даже двадцати Гомеров. Точно так же обстоит дело и с описаниями, касающимися Эльпенора. Его душа после смерти идёт “под землю” и всё же находится с другими духами в тёмной стране за океанским потоком. И снова то же самое повторяется в отношении теней убитых спутников. Они попадают в подземный мир (XXIV, 106, 203), но по пути к океану по поверхности земли ясно видят движение солнца и звёзд Млечного Пути (XXIV, 9—12) (27). Выдающиеся учёные обвиняли поэта в повторных сентенциях, более грубых и досадных, чем уже ставшие привычными в этом прочтении (28). Но все затруднения связаны не с поэтом, а с его переводчиками. Когда Земля считается сферой, все совмещается и становится таким, каким и должно быть. При такой реконструкции космоса Гомера каждый пересекающий океанский поток, будь то Гермес, или Одиссей, или Геракл, достигает рощи Персефоны и жилища Аида. Где бы ни находился остров Кирке, “дуновенье северного ветра” приведёт оттуда путников к царству мёртвых. Теперь можно понять, как восхищенная невеста подземного Зевса во время спуска в подземный мир вслед за быстрыми конями могла ещё в течение некоторого времени видеть звёздное небо, землю, солнечный свет и море, полное рыб (29).

Хотя бог способен проникать сквозь твёрдую сферу (30), внизу нет зияющей бездны, которая поглотила бы его колесницу. До тех пределов, до которых мы можем проследить и его, и его жертву, они оба остаются на поверхности земли, просто передвинувшись с верхней полусферы на нижнюю (31). В полном соответствии с вопросом, сформулированным Фёлкером, Одиссей и его спутники спускаются (XI, 57, 476), тогда как духи поднимаются (XI, 38), чтобы достичь места встречи на нижнем краю океанского потока. Точным и поразительно естественным выглядит теперь заявление поэта, что Тартар “настолько же ниже Аида, насколько земля ниже солнца”, заявление настолько же решающее для многих объяснений гомеровского Аида, насколько и для изящной и остроумной диаграммы Флэча, изображающей Аид по Гесиоду (32). Фосс не должен больше беспокоиться по поводу “облаков”, упоминающихся “внутри” опрокинутой полусферы (33). Точнее, при правильном восприятии концепции Гомера, касающейся земли и Аида, многие противоречия, приписываемые поэту, немедленно исчезают. И даже более того — двойственная картина Аида, которая столь долго смущала и затемняла зрение переводчиков Гомера, сразу превращается в однозначную, точно сфокусированную стереоскопическую картину поразительной жизненности и красоты.

Но для пытливых умов, возможно, ещё остается одно основание для сомнения и опасения. Могут спросить: “Достоверно ли то, что грек ранних времен Гомера, не натренированный в области движений научного воображения, мог представить себе, что подвешенная нижняя поверхность Земли может стать обиталищем духов? Мог ли он, задолго до “дней Ньютона”, овладеть таким знанием гравитации, чтобы увидеть как это нижние реки и нижние дворцы могут свисать с нижней полусферы? О познаниях Аристотеля и греческих философов его времени мы знаем из их писаний (34), но правомерно ли считать, что грек гомеровских времен соответствовал таким задачам? Эта предполагаемая концепция Аида требует, чтобы мы подумали о мире, где все опрокинуто вверх ногами, полностью противоположно и антиподно по отношению к нашему миру. Можем ли мы поверить в то, что доисторический человек мог достичь такого чуда, как абстрактная мысль?

Уместным и, вероятно, удовлетворительным ответом на эти вопросы могло бы стать указание на весьма любопытный и поучительный погребальный обряд у современных бирманских каренов. Это племя явно не выше одарено и не выше цивилизованно, чем греки героического периода, но они как раз точно соблюдают гомеровскую концепцию Аида-антипода. Наиболее компетентные авторы дают нам следующее описание:

“Когда настает день похорон и тело несут на кладбище, они берут четыре бамбуковые палки и бросают их так: одну на запад, говоря при этом: “Это восток”, другую на восток, говоря при этом: “Это запад”, третью бросают на верхушку дерева, говоря: “Это основа ствола”, а четвертую бросают вниз, говоря: “Это вершина дерева”. Исток реки указывают, говоря: “Это устье реки”, на устье говорят: “Это начало реки”. Все это делается потому, что в Аиде все перевернуто вверх ногами по сравнению с этим светом (35).

Как бы ни был поразителен этот ответ на вопрос, но может быть дан и ещё лучший. Он укажет спрашивающему всю глупость предположения, что и греки, и карены создали концепцию Аида сами по себе. Оба народа унаследовали от своих отцов старую доэллинскую азиатскую идею об антиподном подземном мире. Много веков назад понятие, предваряющее ритуалы каренов, было столь широко известно восточным арьям, что внезапное и неизбежное изменение точек компаса в результате входа в подземный мир стало поэтическим иносказанием для выражения идеи смерти: так, “до того, как тебя вынесут мёртвого в царство смерти по священному велению Ямы... до того, как четыре страны света повернутся кругом... погрузись в глубокое раздумье” (36).

Много веков назад мнение, которое направляло к югу путешествие Одиссея, привело доисторических аккадцев к наименованию основных пунктов компаса, к обозначению юга как “места погребений”, и при локализации царства мертвых определило его место “против звёзд южного полярного неба” (37). На протяжении всего периода существования Вавилона и Ассирии, как и в течение всего периода существования Древней Индии (38), Гора богов была на вершине Земли у Северного полюса; её противоположность, — Гора владык смерти точно напротив, под землей и у Южного полюса (39). Поэтому жизнь и свет распространяются с севера, а мрак и смерть — с юга (40). Таким же образом египтяне считали, что их гора, касающаяся неба, находится на далёком Севере, а её антипод — в Аменти, или пристанище мёртвых (41). Как по мысли древних индийцев, так и по мысли египтян, этот мир мёртвых был либо перевёрнутым миром живых или же его противоположностью (42). “Высокая гора Аида”, подобно Ку-Меру, является поэтому “подвешенной” (43) — южной оконечностью, или нижним концом яйца Земли (44).

Иногда утверждают, что египетский Аменти располагался над горой к западу от Абидоса (45); высказывании достойны таких космологов, как Попей Миддлтон или еще более блестящий автор “Эстетической астрономии”

Примерно за тысячу лет до того, как Авраам пошёл в Египет — по крайней мере, эта дата устанавливается египтологами, — писец запечатлел на папирусе прекрасную копию истории о кораблекрушении. Сейчас это одно из сокровищ, хранящихся в Санкт-Петербургe. О её существовании современный мир узнал лишь в 1881 году, когда Конгрессу ориенталистов в Берлине был представлен перевод, сделанный М. Голенищевым. Этот рассказ явно служит своего рода предвестием путешествия Одиссея в царство Аида. Подобно Одиссею, там тоже капитан корабля выступает в качестве рассказчика, описывающего приключения. Там нет ни воображаемых черт, ни поэтических неясностей, касающихся деталей. Корабль был длиной в сто пятьдесят локтей и шириной в сорок локтей. Экипаж состоял из ста пятидесяти человек. На океане он потерпел крушение, и его экипаж погиб. Сам же рассказчик был вынесен на остров поблизости от нижнего царства мёртвых. Действительно, место это называлось “Остров двойников”, и это был, как полагает Масперо, народ теней, невидимых для путешественника лишь потому, что он сам обладал плотным телом. Царем острова был большой змей, имевший длину в тридцать локтей и обладавший прекрасной бородой (46).

В каком же направлении лежит эта таинственная земля?

Не на западе, где все египтологи упорно помещают Аменти, но на юге. Путь странствующего лежал вверх по Нилу, а затем в океан у истоков реки. Как и в случае с Одиссеем, что было много веков спустя, ветер с севера пригнал его к этому месту (47).

И заключение: если и древние египтяне (48), и халдеи (49) верили, что, подобно звездам северной полусферы, которые светят над миром живущих, звёзды южной полусферы стоят над местом мёртвых; если, по мысли древних индусов, “боги небес видны обитателям ада так, как будто они двигаются вниз головой” (50); если римляне думали, что:

Мир, который к Скифии и Рипейским твердыням вздымается
Круто, отлого спускается к южным Ливийским пределам;
Всегда возвышенна эта вершина, а ту
Под ногами видят и мрачный Стикс, и подземное
Царство теней (51).

Если в греческой космологии высокий Столб Атланта, по описанию Еврипида, есть непосредственная ось земли и неба (52) — тогда Земля древних неоспоримо является СФЕРОЙ, а ад — нижней частью её поверхности. Мнение о “плоском диске” — это чистый миф, не имеющий оснований. По мнению древних, в смысле, не осознаваемом даже автором нижеприводимых слов, правильно говорится, что:

Мир Жизни,
Мир Смерти являются всего лишь
противоположными сторонами
Единой великой Орбиты (53).


(1) Ранее напечатано в “Ежегоднике Бостонского университета”.
(2) Fleckeisen. Jahrbucher, 1872. Vol. CV. P. 1—8.
(3) Rinck. Die Religion der Hellenen. Th. II. P. 459: “У Гомера царство теней — это не подземный мир, но оно лежит вне освещаемой солнцем поверхности Земли, по ту сторону океана”. Здесь, как и у ряда других авторов, наряду с признанием единого автора “Илиады” и “Одиссеи”, мы видим и намёк на то, что смущающее противоречие в греческих представлениях об Аиде связано с постепенным его перемещением с запада в глубины Земли, а это мнение вызвано прогрессом в их знаниях. Возможно, следует ввести ещё один класс,куда вошли бы представители этого взгляда. Но если это сделать, то понадобится еще и четырнадцатый класс для тех кто, вместе с Чарлзом Френсисом Кири резко “опрокидывает” весь процесс и считает древнейший греческий Аид подземным, а заокеанский западный Аид полагает представлением более поздней эпохи. The Mythology of the Eddas. London, 1882. P. 14.
(4) “Odysseus in der Unterwelt”. Archiv fur Philologie, 1840. P. 170—188. G. K. C. Gertand. Altgriechische Marchen in der Odyssee. Magdeburg, 1869. P. 50.
(5) Mythology of the Aryan Nations. Vol. II. P. 171—180.
(6) Гладстоун недавно отказался от теории плоской Земли. Он стал жарко защищать идею внутриземного Аида со входом, обращенным вниз. См. его работу “Primer”. London and New York, 1878. P. 54—57; and “Homeric Synchronism”. London, 1876. P. 231. Возможно, следовало бы и этот взгляд включить в приведенную выше классификацию.
(7) “Denomination assyrienne”. Fellix Robiou. Questions Homoriques. Paris, 1876. P. 13. Семитское происхождение термина знаменательно. Оно подготавливает нас к обнаружению соответствия между идеями Гомера и ассиро-вавилонян, относящимися к царству мёртвых. Гладстоун говорит: “Я был поражен первенством иноземного характера и ассоциаций, относительно подземного мира у Гомера в одиннадцатой главе “Одиссеи”. Homeric Synchronism. London, 1876. P. 213. О замечательной выразительности клинописного вида идеограммы для слова “эрибу” см. пояснение, данное: Robert Brown. Jun., in: the Proceedings of the Society of Biblical Archaeology, May, 4, 1880.
(8) Этот термин тоже, как полагают, восточного происхождения, он точно соответствует аккадскому Bit Edi. См. перевод “Нисхождения Иштар”. “Талбот считает — и я думаю, что правильно, — что обычная этимология слова Hades — quasi Aides, то есть “невидимый” — возникла достаточно поздно”. Robert Brown. Jun., The Myth of Kirke. P. 111 n.
(9) Iliad, VI. 284; VII. 330; XIV. 457; XXII. 425. Odyssey, X. 174, 560; XI. 65, 164, 475, 624; XXIII. 252; XXIV. 10, etc. “О некоем определенном входе в этот подземный Аид, — замечает Фёлкер (Homerische Geographic, 141), — поэт ничего не говорит; напротив, души проходят повсеместно под землю, ничем не задерживаемые,как погребенные, так и не погребенные”. Принимая это, не видишь оснований для его других утверждений. “Этот Аид не под Землей, а на ней”. Нематериальные тени могут с такой же лёгкостью проходить сквозь весь земной шар, на другую его поверхность, как они проходят через толстую земную кору в подземные пустоты. Но см. у Гладстоуна (Homeric Synchronism. P. 222); “Во всём тексте Гомера нет ни единого места, которое выражало бы идею или указывало бы на возможность нашего проникновения сквозь плотную землю”.
(10) Iliad, XXIII, 100; XVIII, 333.
(11) Odyssey, XXIV, 204; Ср.: Iliad, XXII, 482.
(12) Iliad, IX, 547. Ср.: III, 278; XIX, 259; XX, 61. Ср.: Herodotus, II, 122.
(13) Iliad, XX, 61 ff. He может быть вопроса о том, что беспристрастен перевод, даваемый в этой работе; мы следуем за широко известной версией Теодора Алоиса Бакли (Theodor Alois Buckley, из Christ Church,Oxford). Версия, более точно передающая значение глаголов, обозначающих движения кверху и книзу, во многих местах была бы предпочтительнее как более близкая к космологической точке зрения.
(14) Лотофаги — в греческой мифологии мирное племя, питающееся плодами лотоса. — Прим. ред.
(15) Henry Hayman. The Odyssey of Homer. London, 1866. Vol. II. Appendix G3. P. XVII.
(16) “Нет никакого следа упоминаний о спуске. Пусть его ищет тот, кто может доказать, что Одиссей был внутри земли”. — Volcker. Homerische Geographic. P. 150.
(17) То есть дальнего берега. См. Volcker. P. 145.
(18) Бакли чётко выражает недовольство этим пояснением. Фёлкер переводит термин как “низкий берег”. Возможно, это нижерасположенный берег как противоположность высокому, или противолежащему.
(19) Odyssey. X. 488—540.
(20) См.: Preller. Mythologie. Vol. I. P. 504—505, где он сказал, что герой пришёл “в истинный подземный мир, а не только ко входу в него”. См.: Volcker. Homerische Geographic, § 76.
(21) Такое допущение ничего не решает, так как, по словам Хенце, “подземный характер даже Аида в Одиссее не может быть никоим образом отброшен”. Ameis. Anhang, Book X, 508.
(22) De Orco Homerico. Altona, 1836. Но Эггерс помещал вход в Аид внутри океанского потока, а Ницш — вне его.
(23) G. W. Nitzch. Erklarende Anmerkungen zu Homers Odyssee. Hannover, 1840. Bd. III. P. XXXV, 187.
(24) Griechische Mythologie. I. P. 505.
(25) См.: Preller. Mythologie. Vol. I. P. 504. Eisenlohr. Lage des Homerischen Todtenreichs, 1872. Банбери удовлетворяется тем, что холодно замечает: “Это определённо не заслуживает траты времени на то, чтобы спрашивать, какая географическая идея сложилась в мозгу поэта об этом визите в область Аида” (!) History of Ancient Geography. Vol. I. P. 58.
(26) См.: Kammer. Einheit der Odyssee nach Widerlegung der Ansichten von Lachmann-Steinthal, Keenly, Hennings, und Kirchhoff. Leipsic, 1873. P. 486—490.
(27) Порфириус (Porphyrius. De antro Nympharum, 28) поясняет этот камень преткновения комментаторов, “людей снов”.
(28) Vоlcker. Homerische Geographic. P. 152.
(29) Homeric Hymn to Demeter, 30—35. Форстер считает, что этот гимн был создан в начале VII века до н. э.: Der Raub und Ruckkehr der Persephone. Stuttgart, 1874. P. 33—39. См.: Sterrett. Qua in Re Hymni Homerici quinque Majores inter se different Antiquitate vel Homeritate. Boston. 1881.
(30) Строки 16—18. Примерно то же самое в индийском эпосе, и “Рамаяне”: достигается одна и та же точка Аида — Ансуман ли роет землю до её центра или богиня Ганга следует по поверхности земли и через океан (Книга I, песнь XL. Ср.: Одиссея, XI, 57, 58).
(31) Много обсуждавшееся поле Нисы, где была похищена богиня, находилось на Земле богов на Северном полюсе. Menzel. Die vorchristliche Unsterblichkeitslehre. Bd. I, 64—67; II, 25, 87, 93, 100, 122. 148, 345.
(32) Das System der Hesiodischen Kosmogonie. Leipsic, 1874.
(33) Odyssey, XI, 591. Фёлкер, локализуя этот Аид на Земле на дальнем западе, тоже смущен этими облаками, так как небо Гомера не достигает заокеанской области и даже океанской.
(34) См.: Dr. H. W. Schafer. Entwickelung der Ansichten des Alterthums uber die Gestalt und Grosse der Erde. Leipsic, 1868.
(35) Mason in: Journal of the Asiatic Society. Bengal, XXXV. Pt. II. P. 28. Spencer. Descriptive Sociology, № 5. P. 23. По меньшей мере одно из наших индейских племён ещё до времени открытия их знало миф о творении, в котором Земля представлялась шаром. H. H. Bancroft. Native Races of the Pacific States. Vol. III. P. 536.
О том, что эта же идея принадлежит и концепции Аида у новозеландцев, известно из многих указаний.
(36) Mahabharata, XII, 12,080. Muir. Metrical Translations from Sanskrit Writers. London, 1879. P. 220. “Для богов эта звёздная сфера кружится вправо; для врагов этих богов — влево”. Surya Siddhanta. XII, ch. 55. Ср.: Aristotle. De Caelo. Lib. II. C. 2.
(37) Dupuis. Origine de Tous les Cults. T. 1, 624. Lenormant. Chaldaean Magic (English edition). P. 168, 169. О значении юга в религии индусов см.: Colebrooke. Essays. Vol. I. P. 174, 176, 182, 187. Vol. II. P. 390—392; Monier Williams. Sanskrit Dictionary, Art. “Yama”; Muir. Sanskrit Texts. Vol. V. P. 284—327; and India literature passim.
(38) Surya Siddhanta, ch. XII. Journal of the American Oriental Society. New Haven, 1860. Vol. VI. P. 140—480. Keightley. Mythology (Bohn). P. 240, n. 9.
(39) Об этой горе Ленорман говорит, что у древних халдеев она “расположена в нижних частях земли”, но иногда он ошибочно помещает её на запад. О Горе богов — это “крайний пункт подъёма поверхности земли”, но помещает её не на севере, а часто на востоке или северо-востоке. Origines de 1'Histoire. Paris, 1882. Т. II, I. P. 134. См. также: Tiele. Histoire Comparee des Anciennes Religions. Paris, 1882. P. 177, где он говорит о входе в Аид с юго-запада. Это, видимо, ошибка, так как выражение аккадцев mer kurra, “главная точка горы”, должно было изначально обозначать север. А что до горы у Ленормана на западе или юго-западе, то немецкий учёный Фридрих Делич, писавший об этом известный ассириолог, говорит, что в клинописной литературе он не открыл и следов такой локализации. Wo lag das Paradies? Leipsic, 1881. P. 121.
(40) “По литературе пифагорейцев, орфиков и неоплатоников, северный ветер приносил жизнь, а южный — смерть. Под северным ветром жили святые и боги, творцы и хранители мира, а под южным — все проклятые и злые разрушающие враги”. W. Mezel. Die vorchristliche Unsterblichkeitslehre. Vol. II. P. 101; а также р. 36, 168, 345 etc.; Ср.: A. Maury. Histoire des Religions de la Grece Antique. Paris, 1869. Т. III, 354.
(41) О первом см.: Brugsch. Geographische Inschriften altagyptischer Denkmaler. Leipsic, 1885. Bd. II. P. 57; о втором — The Book of the Dead, passim.
(42) См.: Tiele. History of the Egyptian Religion (English edition, 1882). P. 68, “перевёрнутый мир”: и ещё более сильное выражение в его “Histoire Comparee” (Paris, 1882). P. 47, “мир, противоположный реальному”. Ср.: Book of the Dead (Birch's version), где сказано: “вывернутые пределы”, а в “Thomson's Egyptian Doctrine of the Future Stаtе” Аид описан как “перевернутая полусфера мрака”, и где сказано, что “очевидно то, что ведущие черты греческого Аида были заимствованы у египтян”. Bibliotheca Sacra, 1868. Р. 84, 86. И совсем недавно Реджиналд С. Пул заметил: “Теперь, когда мы видим, что часть греческого пантеона создана на Ведах и в целом носит арийский характер, мы должны поискать — а что в нём не ведическое; если заимствовали бальзамирование из Египта, то почему и не сопровождающие это идеи — картины подземного мира с его судом, блаженством и бедами? Рассказы Одиссея у Гомера, когда он скрывает себя, говорят о знакомстве греков того времени с Египтом”. The Contemporary Review. London, 1881, July. P. 61. Лучше будет сказать, что Аид Гомера, похожий на египетский, вавилонский и ведический, не заимствован у них, а просто подобен им, так как у них общее наследство: пережиток древнейших идей доисторических предков.
(43) Records of the Past. Vol. X. P. 88.
(44) Tiele. History of the Egyptian Religion. P. 67: “Небеса (ночью) стоят над землей, как гусыня над яйцами”. Многие авторы (Chabas, Lieblein, Lefevre и др.) поддерживали мысль, что древние египтяне знали о сфере Земли, тогда как Масперо, несмотря на свои высказывания в “Les Contes Populaires de 1'Egypte Ancienne” (Paris, 1882. P. LXI—LXIII), в более позднем частном письме соглашается, что, возможно, египтяне знали это уже в XVIII веке до н. э. В связи с этим полезно указать, что Тиле сказал автору о своем отказе от мысли о Cher-nuter, выраженной им в “Vergelijkende Geschiedenis van de Egyptische en Mesopotamische Godesdiensten”. Amsterdam. 1872. P. 94; French edition, 1882. P. 51; English edition, 1882. P. 72.
(45) Как, например, у Marius Fontane. Histoire Universelle. Les Egyptes. Paris, 1882. P. 154. Нижеследующее особенно своевременно: “Когда я был в Абидосе, я исследовал горные скалы к западу от города в надежде найти в них древние захоронения. Но в этом я был разочарован, так как нашёл лишь несколько могил римского времени”. Профессор Сейс в письме из Египта в: The Academy. London, Feb. 2, 1884. P. 84.
(46) Les Contes Populaires de 1'Egypte Ancienne. P. 145—147. По поводу конфликтных взглядов египтологов относительно перевода терминов, обозначающих пункты компаса, см.: Zeitschrift fur agyptische Sprache, 1865, 1877, etc.
(47) Универсальность веры древних в то, что лишившиеся плоти души должны пересечь обширную воду, чтобы достичь своего истинного прибежища, — это привлекло внимание Маннхардта и вызвало его слова: “Это представление было известно древним религиям кельтов, эллинов, иранцев и индийцев, поэтому вероятно, что оно сушествовалo до времени их разделения”. Germanische Mythen. Berlin, 1858. P. 364. Это объяснение более разумно, чем слабая попытка Кири в приведённой выше цитате, как и в его докладе Королевскому обществу литературы, озаглавленном “Earthly Paradise of European Myths”.
(48) Creuzer-Guigniaut. Religions de 1'Antiquite. T. II. P. 836. Ср. с текстом недавно открытой эпитафии царице Isis em Kheb, тёще Шишака, правителя Ассирии (около 1000 года до н. э.): “Она сидит, прекрасная, на своём месте, на троне, среди богов юга, она увенчана цветами”. The Funeral Tent of an Egyptian Queen, by Villiers Stuart. London, 1882. P. 34. Нe уделяя этому внимания, Стюарт, несколькими страницами позже — кaк велико влияние традиции! — указывает на Аменти как на место на западе (р. 49, а также 27). Но надпись продолжается: “Она сидит, исполненная красоты, на коленях у своего отца Хонсу, исполняя его пожелания. Он в Аменти, в месте отлетевших душ”. Ср.: с. 33.
(49) Diodorus Siculus. II, 31, 4. Lenormant. The Beginnings of History. New York, 1882. P. 568, 569.
(50) Garrett. Classical Dictionary of India. Art. “Naraka”. См. также Obry. Le Berceau de 1'Espece humaine. P. 184 n.
(51) Вергилий. Георгики, I. 240—243. (Пер. с латинского Е. Лазарева).
(52) Peirithous, 597, 3—5, ed. Nauck. Ср.: Aristotle. De Anim. Motione. C. 3. Samuel Beat. Four Lectures on Buddhist Literature in China. London, 1882. P. 147. Luken on Atlas in: Traditionen des Menschen geschlechtes. Munster, second edition, 1869. А также: The True Key to Ancient Cosmology. P. 13—21.
(53) Morris. The Epic of Hades (fourteenth edition). London, 1882. P. 230.

Наверх

VII. НОВЕЙШИЕ ПОЛЯРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Недавнее счастливое завершение последней из трёх последовательных экспедиций, посылавшихся правительством Соединенных Штатов для спасения лейтенанта Грили и его голодающей группы героев, вызвало необычайно широкий интерес к этому великому международному предприятию, в котором и он сам, и его спутники подвергались серьёзному риску. Ещё мало кто понимает и размах и надежды, связанные с этой первой адекватной и многообещающей схемой исследования физики Земли вблизи полюса. О. Б. Коль описал в 1883 году содержание и цель этого предприятия так: “В нём заняты представители десяти наций, помимо нашей, и поле наблюдений охватывает и Арктику, и Антарктику, включая и промежуточные области Земли; были созданы восемнадцать полярных станций и сверх того сорок вспомогательных, и наблюдения велись от 1 сентября 1882 года до 1 сентября 1883 года. Они проводились и фиксировались ежедневно по одним и тем же идентичным направлениям исследования. Эта схема наблюдений была разработана вместе с лейтенантом Чарлзом Вейпрехтом, известным австрийским исследователем, который не дожил до её приведения в действие. Он впервые предложил её на собрании германских натуралистов и физиков в Граце 18 сентября 1875 году. План был официально принят на собрании членов Международного метеорологического конгресса, проходившего в Риме весной 1879 года, а его детали были уточнены на другом собрании этой же организации в Гамбурге 1 октября 1879 года и в Берне 7 августа 1880 года. Наконец, 1 августа 1881 года десять делегатов, в том числе генерал Хазен, глава Сигнальной службы Соединенных Штатов, провели встречу в Санкт-Петербурге и создали официальную Полярную комиссию. Все члены этой комиссии имели право работать для своих правительств.

Полярные станции были разграничены между нациями следующим образом:

Соединенные Штаты: at Lady Franklin Bay, Grinnell Land; пункт Барроу, Аляска;
Великобритания и Канада: Fort McRae и Fort Resolution, on the Great Slave Lake, Британская Колумбия;
Дания: Godthaab и Upenavik, западное побережье Гренландии;
Германия: Hogarth Inlet, Cumberland Sound;
Австрия: Young Foreland, остров Ян-Майен, север Исландии;
Финляндия: Soudan Kyla, Лапландия;
Голландия: Dickerson Haven, устье Енисея, Россия;
Норвегия: Bossekop, северо-западное побережье Норвегии;
Швеция: Mosel Bay, Шпицберген;
Россия: Moller Bay, Новая Земля, и Lighthouse Point, в устье Лены.

Антарктические станции: Германия — на острове Южная Георгия; Франция — на мысе Горн; Италия - Патагонии и Аргентина — Кордова.

Все полярные станции располагаются в пределах 30° от Северного или Южного полюса, а вспомогательные станции рассеяны по остальным регионам земного шара. В первом представлении своей схемы лейтенант Вейпрехт отметил, что научные результаты арктических и антарктических экспедиций были неудовлетворительными по двум причинам. Прежде всего, главной целью этих экспедиций были географические открытия, а научное обследование считалось вторичной задачей. Вторая причина — эти индивидуальные путешествия носили изолированный характер, а поэтому и проводимые наблюдения неизбежно были недостаточными по сравнению с тем, что могло бы быть достигнуто настоящими научными исследованиями, которые могли бы выявить, во взаимном сочетании и сравнении, фиксацию магнитных и метеорологических наблюдений, проводимых одновременно в разных частях мира по единой системе. Такое исследование, сказал он, может быть осуществлено только при совместных действиях всех больших стран мира.

После того как был принят план, следующий график работ был согласован для каждой отдельной станции. Метеорологические наблюдения: температура воздуха, температура моря, барометрическое давление, плажность, направление и сила ветра, разновидности, количество и движение облаков, дожди, погодные усновия и степень видимости. Наблюдения за магнитными колебаниями: абсолютные значения склонения и горизонтальной напряженности поля, варианты указанных показателей. Все эти наблюдения были признаны обязательными; они должны были проводиться на каждой станции ежечасно каждый день, но на первое и пятнадцатое число каждого месяца их следовало проводить каждые пять минут. Следующие наблюдения были тоже признаны желательными и, без сомнения, проводились в общем плане: варьирование температуры, связанное с высотой, солнечным излучением, испарением, а также гальванические токи Земли, спектроскопические наблюдения за зарей, океанские течения, наблюдения за приливами и отливами, за структурой льда, плотностью морской воды, атмосферным электричеством и силой гравитации. Некоторые экспедиции приступили к работе, прибыв на указанные станции к предписанному для начала работ числу — к 1 сентября 1882 года.

Станция группы лейтенанта Грили в районе залива Леди Франклин, самая северная из всех — она отстоит от Северного полюса всего на 8° к югу. Трудно было добраться до неё в соответствии с расчётом из-за ледовых масс, скопившихся в Баффиновом заливе. Лейтенант Грили привел туда свою группу на корабле, хотя отбыли они за год до начала работ других экспедиций из опасения, что судно могут остановить льды и придётся добираться пешком. Из-за этого наблюдения начались у них в конце 1881 года. У них было намерение остаться на два года, и были сделаны разные запасы, и проведена соответствующая подготовка. В начале лета 1882 года правительством был направлен пароход с нужными этой группе материалами, но он не смог добраться до места из-за мощного льда. Запасы были оставлены в местах, предварительно указанных лейтенантом Грили, откуда он мог доставить их к месту на санях. Другая группа направилась к нему этим летом, и они намеревались доставить ему грузы по воде, а если это не удастся, то двинуться к северу на санях

Он получил инструкцию в этом сезоне отправиться назад на санях в случае неприбытия судна и спуститься к берегу Гриннела. Или по ходу судна, или по линии движения санных групп навстречу друг другу они должны были встретиться, и возможно, что мы услышим от них что-либо определенное к концу сентября... (1)

Пункт Барроу находится на берегу Северного Ледовитого океана на 72° с. ш. Группу возглавляет здесь лейтенант П. Рэй. Лёгкое судно достигло этих мест летом 1882 года, и был сделан вывод, что там всё и порядке. Члены группы сообщили, что прошедшая зима была долгой и суровой, но не настолько, насколько ожидали. Ежечасные метеорологические наблюдения проводились непрерывно начиная с 17 октября 1881 года, а наблюдения за магнетизмом — с 1 декабря. С этого дня и до 1 августа 1882 года свыше 90 тысяч данных было снято с соответствующих приборов и проведён большой объём работ по метеорологии (2).

Прошлым летом, как раз перед тем, как мир узнал о спасении лейтенанта Грили, начальники разных станций, за исключением Грили, собрались на конференцию в Вене и поздравили друг друга и весь научный мир с достигнутыми успехами. Результаты исключистельно важных наблюдений этого не присутствовавшего тогда исполнителя теперь завершили и возглавили величайшее и наиболее удачное предприятие из всех, к которых христианские страны участвовали в течение многих веков. Однако самым замечательным из всего этого стал тот факт, что в составе этих экспедиций было занято свыше пятисот человек из разных стран и они провели больше года за Полярным кругом, добрались туда и вернулись, и ни одна жизнь не была принесена в жертву, несмотря на единственную ошибку в снабжении одной из групп. Что могло быть более обещающим в отношении будущих полярных исследонаний?

Следует учесть, что вопросам стратиграфии и палеонтологии уделялось ещё мало места со стороны научных комиссий, которые планировали последнюю (как и более ранние) арктические экспедиции. После прочтения зачаровывающих страниц книг (Heer. Flora Fossilis Arctica; Count Saporta. Monde des Plantes avant, l'Apparition de l'Homme), или исключительно интересных исследований в изучении Шпицбергена, проведённых бароном Норденшельдом, никто не сможет не признать, что при разумном применении в областях Полярного круга свёрла, лопаты и молотка будут почти определённо открыты факты, неизмеримо ценные как для естественных наук, так и для археологии.

Прогресс в науке, достигнутый миром,
Подобен полету кометы, и мы почти можем надеяться,
Что, прежде чем умрём от полного упадка сил, узнаем
Кое-что о нашем детстве...
... Всё, что ты видишь здесь, основано на братстве с богами;
... Эти скалы хранят
Их выщербленные временем следы, запечатленные чистым огнём
Такими были те времена, древняя юность Земли,
Изначальные годы, когда Земля и Небо
Были едины в священном браке, — царственные боги
Стали их блистательным бессмертным потомством; тогда умы людей
Были широкими, как континенты, а не такими, как сейчас,
Крошечными, неразличимыми наделами,
Где целые акры невспаханных мозгов; тогда жила
Великая изначальная Допотопная Раса людей с широко раскрытыми глазами.
Чья мудрость, подобно этим скалам, поддерживающим море,
Сформировала незыблемую основу неустойчивых знаний мира.

Филип Джеймс Бейли


(1) Вскоре после того, как это было написано, пришла горестная весть о катастрофе и неудаче второй спасательной экспедиции.
(2) Краткий вариант статьи, прочитанной перед Научным обществом Бостона (из: Boston Daily Advertiser). См. также: A. Bellot. Observatoires Scientifiques Circumpolaires, in: Bulletin de la Societe de Geographie. Paris, I Trimestre, 1883, и периодические научные издания. В последней указанной статье есть ценная карта международной системы станций. О вооображаемом открытии Северного полюса см.: Thos. W. Knox. Voyage of the Vivian. New York, 1884.

VIII. ЦЕННОСТЬ ПРАВДИВОСТИ РАННЕЙ ТРАДИЦИИ

Способна ли память удерживать в течение ряда последовательных поколений факты истории или что либо ещё, в знании чего люди всегда заинтересованы? Сначала каждый готов ответить “нет”, подумав о том, как редко два человека согласно могут изложить, даже вкратце, самое обычное событие. Но всмотритесь в суть. Заметьте, насколько различна сила памяти у разных людей и как её можно культивировать, и особенно как она усиливается, когда с чем-либо связана зависимостью, и слабеет, когда этого недостает. Вот маленький факт, но не лишенный значения: детям следует запомнить, помимо религиозных идей, длинную серию исторических имен, дат и событий (тут и английские короли, и американские колонии, и президенты), и это далеко превосходит по трудности ту историю Израиля, которой, по мнению Куенена, не следует доверять, поскольку она сохранена только в памяти. Это доказывает, что вопрос заключается не столько в силе памяти, сколько в том, насколько память оценивает что-либо как священное и должное сохраняться нетронутым. Что касается свидетельств силы памяти, то разве не известен факт передачи “Илиады” с ее 15 677 строками из поколения в поколение задолго до того, как она был записана? И даже это просто пустяк по сравнению с Ведами. Ригведа, с ее 1017 гимнами, в четыре раза превосходит объем “Илиады”. И это только часть древней ведической литературы, ведь она вся была создана, зафиксирована и пронесена только через память, или, как сказал Макс Мюллер, “через память, подверженную строжайшей дисциплине”. В Индии и сейчас существует класс жрецов, знающих наизусть всю Ригведу. И любопытно то подтверждение верности, с которой достигалось и передавалось дальше запоминание: они строго придерживались передачи в древней дословной форме законов, запрещающих практику, которая тем не менее была введена.

Так, теперь находят, что сами Веды порицали обычце “сати” (погребения живой жены вместе с телом умершего мужа. — Н. Г.). Это было впервые отмечено европейскими учёными, но с тех пор подтверждено и индийскими знатоками Вед. Ничто более точно не подтвердит преданность традиционной памяти и передачи её. Это имело также дальнейшее влияние на возникновение так называемого мозаичного законодательства. Оно показывает, что обычаи, неизменно существующие в стране в течение веков, не обязательно осуждались лишь в поздние времена. Но есть и более поучительные факты в передаче ведической литературы. Приверженцы ведической традиции никогда не верили в то, что записано в Индии вот уже 2,5 тысячи лет назад. Они верят в то, что память дисциплинируется путём восприятия в совершенстве и устной передаче священных книг. У них есть рукописи и даже уже напечатанные тексты, но, говорит Макс Мюллер, “они узнают свои законы не из этого; они заучивают как заучивали их предки тысячи лет назад, воспринимая слова из уст учителя, чтобы ведическая традиция никогда не нарушалась”. В течение восьми лет своей юности они полностью поглощены такими знаниями: “Они заучивают каждый день по нескольку строк, повторяя их часами, и эти звуки раздаются во всём доме; и таким путём они усиливают свою память до такой степени, что, когда заканчивается срок их ученичества, вы можете “открыть” их, как книгу, и обнаружить любой нужный вам отрывок, или слово, или ударение”. И в правилах, данных в самих Ведах, Макс Мюллер обнаруживает, что такое изустное обучение, в точности как современное, проводилось по меньшей мере еще за 500 лет до н. э. (1).

Весьма похожее на это проводилось в раввинских школах, в среде которых возник Талмуд. Вся эта обширная литература, намного превосходящая по объёму и Гомера, и Веды, и всю Библию, служила до последнего периода возрастанию изустной традиции. Это была прозаическая традиция, которая наиболее трудна для запоминания, и всё же она была вся записана, помнящие её старики продолжали так же учить в школах; по сути дела, это не прекратилось и теперь: мой друг д-р Готтейль (Нью-Йорк) сказал мне, что в кругу его информаторов по науке есть человек, знающий наизусть весь Талмуд и могущий продолжать цитировать текст с любого заданного слова, повторяя всё слог за слогом с абсолютной точностью.

При наличии таких фактов нам следует пересмотреть наши представления о том, что именно можно удерживать в памяти — наши идеи порождены весьма ограниченным применением к тому, от чего мы сейчас зависим. Такие факты показывают, что память, сосредоточенная на традиции, может, по меньшей мере, действовать как точный инструмент для передачи многим поколениям того, запоминанием чего люди обеспокоены.

После прочих впечатляющих и интересных доказательств, извлечённых из истории народов самых разных уровней культуры, автор приходит к заключению: “Если в собранных мною фактах есть хоть что-нибудь ценное, то это, по крайней мере, следующее: необходимо воспринимать отброшенные традиции старых героических времён и времён утра мира с гораздо большим доверием, чем все то, к чему мы привыкли за последние годы. Надо читать Гомера и Геродота с новым интересом, и лучше всего старые как мир библейские истории. Я знаю, они не дадут нам детализированных указаний, как бы требующихся для заучивания в школе. Но они дадут нам возможность взглянуть на миновавшие дни, на картины разных мест, где мужчины и женщины любили и боролись, как, например, в таких старых погребённых городах, как Гиссарлык, или размышляли на берегах Ганга, или уходили из Халдеи вслед за Авраамом, или следовали за Моисеем, покидая могучую Египетскую империю и уходя в дикое одиночество Синая, — то есть картины жизни, вехи великих дел, и помыслов, и служения, и законов: рассвет истории, а не абстрактныx теорий и не ослепительных солнечных мифов, но реальных народов и реальных людей (Brooke Herford. The Atlantic Monthly for August, 1883).


(1) См.: F. Max Muller. Origin and Growth of Religion. New York edition. P. 146—161.

Наверх
<< Назад

Обсудить на форуме


Made by Ivan Jurijev, Vsevolod Kulikov